— Спасибо! Извините! Я снимаю очки и выхожу из игры…
В целом да, очки-то я снять успел, а вот выйти из игры не получилось. От удара волны в борт судна меня свалило с ног и прокатило спиной по мокрой палубе в сторону кормы. Падая, я сбил ещё троих вопящих людей. На судне поднималась паника, и теперь её было не остановить даже самой железной дисциплиной. Над падающей фелукой взвился чей-то истерический крик:
— Мы тонем! Спасайся кто может!
— А кто не может? — зачем-то уточнил я, обняв пустой бочонок, катящийся в водную бездну. Мы рухнули в пучину, и что было дальше, мне крайне трудно воспроизвести по памяти.
Вода была ледяной, но это не волновало от слова «совсем». Море штормило не по-детски, волны швыряли всё, что могли, в разные стороны. Краем глаза я успел отметить, как за моей спиной уходила под воду «Дочерь Посейдона», а её капитан стоял на корме, скрестив руки на груди и хладнокровно попыхивая трубкой. Этот пьяный грек умирал, но не сда-вался…
Я наглотался воды так, что если не подхвачу какой-нибудь вирус, то оно уже практически чудо. О том, что тут можно запросто утонуть, почему-то не думалось совершенно. Такое бывает в стрессовых ситуациях. Я просто боролся за свою жизнь, обняв бочонок, как не обнимал никого на свете — ни маму, ни сестрёнок, ни любимую девушку. Наверное, я орал. Не помню. Тонуть вообще малоприятное дело, уж изви-ните…
Однако каким-то чудом волны били меня не в лицо, а в затылок, направляя к берегу, и неизвестно, сколько прошло времени после такого избиения, как мой многострадальный бочонок с разбегу вдруг врезался в мокрый песок! Ну и я тоже загрёб открытым ртом грамм двести. Противно-о-о…
— Ты живой, моряк? — мне протягивал ладонь высокий, плечистый бородатый мужчина в мокром плаще с капюшоном.
Я не задумываясь принял его руку, и он выдернул меня на берег одним могучим движением, словно репку из сказки.
— Наглотался воды? — он мощно хлопнул меня между лопатками, и мокрый песок вылетел аж на метр.
— Тьфу-у… пр-сти-те, тьфу, тьфу… ох! Спа-асиба!
— Откуда ты, парень?
— «Дочерь Посейдона»… кха-кх… она затону-ла…
— Где?
Не знаю зачем и почему, наверное, в благодарность за помощь, стоя на четвереньках, я начертил пальцем на песке береговую линию, отметил крестиком тонущее судно, примерное расстояние по прямой, а также как ориентир — башню генуэзской крепости. Бородач ухмыльнулся, повёл широкими плечами и бросил куда-то за спину:
— Клянусь Артемидой, а он выиграл!
Я вновь закашлялся от поднявшейся морской воды в желудке, но, когда меня наконец вытошнило, заботливые руки поставили меня на ноги, протянули мокрое полотенце и стакан вина: