Он встал и шагнул ко мне, протягивая вперёд чуть дрожащие руки. Мне хватило ума не дёргаться и не вырываться, когда его чуткие пальцы осторожно касались моего лица. Старик убедился и отступил, повесив голову:

— Благодарю тебя, о незнакомец, за то лишь, что чужим ты именем прикрыться не посмел. Такой поступок вправду благороден. Не верь богам, иди своей дорогой, а мне позволь оплакать единственного сына, чья гордыня нас жёстко разлучила в небесах. Ведь, вырвавшись из плена, мы оба быть свободными могли бы, стать словно птицы! Но он желал, как юноша, высот… И солнце в высоте… его же погубило! Оставив мне лишь перья белых крыл…

Я очень медленно отступал шаг за шагом по коридору назад, стараясь по возможности быть бесшумным. Впрочем, вряд ли это могло бы обмануть слепца. Он всё отлично слышал, но тем не менее ни разу больше не обернулся в мою сторону. Он уже знал, что я не его сын…

— Я не понял, так они идут?

— Не спеши, не напрягайся, успокойся…

— Но они идут в атаку на особняк Гекаты или нет?

— Милый, какая тебе разница? Допустим, идут и что? Только лишние нервы…

— Погоди, если они идут, то она должна организовать сопротивление, так? Их четверо, она одна, собаки не в счёт, короче, там будет бойня!

— Не будет.

— Не понял.

— Они не пойдут.

— Почему?

— Потому что, блин, они не идиоты! Так тебе понятнее?

— Относительно… И незачем на меня кричать.

— Извини, дорогой…

— Но хотя бы Грина они отправят, чтоб он сдох⁈

— Не уверена. Этот искусствовед весьма ценен для «Херсонеса». Не думаю, что они готовы затыкать им все дыры.

— Да он же просто человек! Таких полно повсюду, с чего бы им его беречь?

— Даже не знаю. Может, потому, что он везучий?

— Иногда мне кажется, что ты на его стороне.

— Допустим. Ну и что такого?

— Как⁈ Ты на стороне нашего врага и ещё задаёшь уточняющие вопросы?

— Дорогой, мысленно подчеркни это слово — «уточняющие»…

— И что?

— И то.

— Ты готова стать на сторону победителя?

— А какой тогда смысл участия в войне?

— Ты бесчестна!

— Да! Накажи меня за это…

— Вот тебе! Вот! И ещё?

— О да! И ещё…

…В сад меня вывела скороговорка про ниточку Ариадны. Сердце всё ещё усиленно колотилось, хотя я прекрасно отдавал себе отчёт, что в нашем здании снимают комнаты не только мастеровые, кузнецы, бизнесмены, но и ветеринары или врачи, которые следят за своими пациентами. Пусть не всегда удачно, но тем не менее.

В саду никого не было, поэтому я развернулся и отправился к себе. Моя комната также оказалась пуста, вечно претендующий на неё полиглот с бесконечным алкогольным стажем шлялся неизвестно где, поэтому я имел возможность расслабиться, сесть за колченогий столик и, отправив директору старые рисунки, приступить к новым. Но на самом деле меня отвлекли звуковые послания от сестрёнок. Раньше они писали короткие эсэмэски, но сегодня решили сменить стиль: