Я изогнулся, заглядывая себе за спину, и почему-то икнул.

Да, это был не карман.

Черное перламутровое зеркало около метра в диаметре повисло в воздухе, края его трепетали, как на сквозняке, а по центру волнами набегала рябь. «Пленка» прогибалась под напором того, кто хотел выбраться наружу.

— Убейте его! — крикнул Этьен, прячась за верстаком и выкручивая маленький рычаг, от которого писк глушилки стал вдвое сильнее. — Остановите его!

Первым среагировал крепыш с обрезом. Он перевел ствол на меня и начал смещаться в сторону, туда, где между нами не будет светящихся приборов ювелира. Он сделал еще один шаг, и в этот момент поверхность разрыва лопнула.

Черная тень — комок шерсти, когтей, рогов и, главное, зубов — пронеслась над моей головой. Обдала волной холода и странного запаха со вкусом крепкой вонючей сигары.

Деймос — это существо из плоти и крови. На него не действовал писк, усыпляющий фобосов. Зверь чем-то напоминал баргеста, но строение задних и передних лап было таково, что при желании он может и прямоходящим быть. В моей голове пролетело сразу несколько ассоциаций: «Чужой» — только без хвоста и длинного затылка, и демогоргон — только с обычной пастью. Плюс несколько рядов коротких костяных отростков: два на голове, как у козла, еще пара торчала из спины на уровне лопаток.

Дикий вопль крепыша потонул в грохоте двойного выстрела. Как тряпичную куклу, деймос таскал и рвал, видимо, уже мертвого охранника. Рычал и хрустел костями, крушил треноги и зачем-то долбил труп о стену. На боку у зверя появилась рваная рана, но чем больше крови разбрызгивалось во все стороны, тем быстрее она заживала. Края раны затягивались, выталкивая засевшие в ней дробинки.

— Дверь! Отгони его от двери! — крикнул француз. Он открыл шкаф, схватил там что-то и бросил своему помощнику. — Попробуй серебро!

Охранник как раз перезаряжал двустволку после первого бесполезного дуплета. Дернулся, чуть не выронил переломленный ствол, но поймал артефакт. И в этот же момент деймос сбил его с ног. В два прыжка зверь пролетел почти через всю комнату, свалил еще несколько приборов и огромной пастью перекусил сначала ружье, потом руку охраннику и на десерт цапнул его за голову. Размах челюстей был ровно таким, какой требовался, чтобы прикусить от подбородка до макушки.

Я даже отвернулся, настолько неприятное оказалось зрелище. Смотреть, что стало с французом, тоже не стал. Деймос медленно, почти вальяжно скрылся за верстаком (только рога торчали) и начал чавкать. Истошный вопль француза прервался практически сразу.