Выбежать на самый верх я уже не успевал, только поравнялся с решеткой промежуточного этажа. И под грохот ломающихся ступеней и несущихся камней прыгнул на решетку и вместе с ней рухнул в коридор.
Что-то тяжелое упало сверху, больно ударив в плечо. Еще один удар по ногам, и в довершение прилетел каменный подзатыльник. И последнее, что я успел сделать, прежде чем сознание улетело в темноту, — сжал орденский жетон, передав сигнал бедствия чоповцам.
«Неужели капец? Захар с Гидеоном нам не простят…»
«Я сама себе не прощу, что мы его одного отпустили…»
«Надо еще людей позвать, иначе и вторые сутки тут провозимся. Может, уже поздно?»
«Сплюнь, дурила. Я чувствую и жетон, и ауру. Он точно жив еще…»
Голоса Стечи и Банши доносились словно через ватную подушку. Только почему-то твердую, как камень. Тело отзывалось. Но те зигзаги, которыми к мозгу возвращались пущенные для самопроверки импульсы, заставляли задуматься в целостности костей.
Я попытался пошевелиться. Пространство вокруг меня сдвинулось на пару миллиметров и странно застыло, будто пальцем в желе ткнул (хотя каким еще пальцем? Всей мордой лица в холодец уткнулся). Пробить не смог, зато почувствовал силу мэйна: обволакивающий, как скафандр, мягкий защитный слой.
«Алле, алле, шеф. Вы нас слышите?» — раздался голос профессора прямо над ухом.
«По-моему, он нас не слышит, — вставил Муха. — У шефа каменный удар, а ну-ка освежим его…»
— В жо-жо-жо…ва-ва-вашу свежесть! — не успел я толком открыть рот, как по телу пробежал электрический разряд.
Тряхнуло ощутимо. Так, наверное, медики реанимируют. Зубы скрипнули, чуть язык себе не прикусил! Руки-ноги дернулись, но сжатые в плену каменного завала лишь заныли от боли. Вдобавок в ушибленном затылке что-то хрустнуло, и по шее потекла теплая кровь.
— Охренели, что ли⁈
Даже кашлять было больно, и получился полухрип, полустон.
«Шеф, не шуми ты так, воздуха едва хватает, — сказал Ларс. — Я только щелочку маленькую проковырять смог…»
Открывать глаза было бессмысленно: темнота. Ресницы будто камень скребут. Фу-у-ух, если бы не мэйн, словил бы сейчас паническую атаку, а вместе с ней клаустрофобию и «обгадиться-от-страха-фобию» до кучи.
Я еще раз поерзал. Кости все-таки целы были, правая пятка даже какие-то камни расшатала, но над головой что-то угрожающе заскрипело, так что развивать успех я не стал. Руку еще отлежал, на нее и рухнул, когда за жетоном тянулся.
Нащупал его и стал сигналить нашим. Практически сразу получил ответ в виде радостных криков где-то неподалеку. Крики сменились гулкими ударами о камень и диким скрежетом. Ломом, что ли, ковыряют?