— Хана тебе, ушлепок, задавлю, гниду, за Миху…— прогудел мужик и чем-то щелкнул сначала внизу, а потом у меня за спиной, до боли стянув наручники.

— Слушай, мужик, — проскрипел я. Во рту пересохло, и первые слова дались не очень легко. — Это какая-то ошибка. Вы взяли не того.

Мужик меня проигнорировал, но где-то сбоку скрипнула металлическая тяжелая дверь и оттуда раздался голос. Неожиданно очень знакомый и совсем не ожидаемый здесь — Этьен, мать его, фуа-гра!

— Того-того, мой юный друг Императора, — голос у француза был радостный и воодушевленный. — Снимите с него уже это.

Любитель пирожков довольно грубо дернул мешок, придушив меня завязками. Матюгнулся и стал распутывать веревочки. Когда я смог оглядеться, то выяснил, что я сижу в какой-то мастерской. Скорее всего, это был подвал без окон, с одной лишь стальной дверью, у которой сейчас стоял и улыбался француз. Выглядел он иначе, чем во время нашего разговора: поверх рабочего костюма надет фартук, типа кузнечного, только белый, с торчащими карандашами из нагрудного кармана. Длинные кожаные перчатки на руках довершали образ безумного ученого, а на голове блестел монокуляр на ободке.

— Добро пожаловать в мою мастерскую, —развел руки француз, будто приглашая осмотреться и проникнуться.

Я сидел в центре комнаты, вокруг меня на равном удалении на треногах установили незнакомые мне предметы, похожие на ловушки из фильма «Охотники за привидениями» или на фотоаппараты без объективов. Откровенно говоря, это все смахивало на трехмерную фотосессию. От каждого аппарата тянулись медные трубки, которые соединялись на большом верстаке, где на подставке стояла маленькая золотая статуэтка в виде Эйфелевой башни. Безделушка была вся утыкана драгоценными камнями, переливающимися разными цветами в свете ламп. Рядом с подставкой я приметил ящик с рычагами и кнопками, видать, что-то типа пульта управления.

В шкафу за верстаком на нижней полке лежали мои вещи. Я заметил дневник деда, Задиру и огневик, а рядом в стеклянной закрытой банке, исписанной мигающими рунами, лежали душелов и жетон Охотника.

У другой стены обнаружился еще один верстак с инструментами ювелира, плавильным оборудованием и золотой стружкой. На стене висело несколько листов бумаги с нарисованными от руки чертежами той самой Эйфелевой башенки.

У француза было двое охранников. Тот, кто пообещал меня раздавить за Миху, сейчас отошел к стене, уселся на стул и положил на колени двустволку. Нежно погладить ее, как котенка, и недобро покосился на меня. Второй — невысокий, но коренастый мужик, чем-то похожий на гнома, — остался стоять у двери. На его поясе висела длинная кобура с торчащим обрезом, плюс на груди еще одна —с револьвером.