А если не повезет — продадут в служанки, и молись, чтобы не глянуться хозяину. Потому что, когда он наиграется или когда узнает жена, прислуга окажется на улице. Хорошо, если не брюхатая. Без рекомендаций. И тогда только в бордель… или в реку.

Эрик вздохнул, притянул ее к себе, обнял и коснулся губами лба.

— Не надо меня жалеть, — сказала Ингрид.

— Жалеть тебя? — усмехнулся он. — Ту, которая управляется с мечом так, что мне остается только завидовать?

Они рассмеялись хором, не торопясь разжимать объятия.

— А потом проявился Дар, — закончила она. — Повезло.

Повезло или нет, как знать? Жить в монастыре, не хватая звезд с неба. Может быть, стать настоятельницей — у нее бы получилось. Идти по веками предопределенному пути, так никогда и не поняв, чего лишилась? Сгореть за несколько лет, торопясь увидеть, узнать, ощутить? Кому довелось сравнивать?

— А что ты придумала про себя? — спросил Эрик, запуская пальцы ей в волосы.

Ингрид чуть отстранилась, заглядывая в глаза:

— Смеяться не будешь?

— Не буду, — пообещал он, снова привлекая ее к себе. Прижался щекой к щеке.

— Что я на самом деле королевишна дальней страны. Что меня украли разбойники и увезли далеко-далеко. Но когда-нибудь…

Она затихла, не шевелясь, только дыхание щекотало ухо да напряглась в ожидании насмешки спина под его ладонью.

— Украденная королевишна… — улыбнулся он.

Девушка отодвинулась, снова заглядывая в лицо, ладони легли на грудь: вот-вот оттолкнет.

— Ты обещал не смеяться.

— Я не смеюсь… — прошептал Эрик, прежде чем поцеловать.

Ульвар поднял своих затемно — собирался к вечеру добраться до станции, а оттуда, как обычно, в столицу на перекладных.

Кнуд и Трин отчаянно зевали, Гейр посмеивался: позабавиться не дали, зато выспался, не то что эти оболтусы. Ульвар выглядел, как всегда, спокойным и собранным, и Эрик никак не мог поверить в те слова, что слышал собственными ушами. Может, примерещилось: на грани между сном и явью и не такое почудится.

Когда солнце поднялось над домами, пришел староста. Поклонившись, протянул Альмоду перстень:

— Свояченица утром у калитки нашла, кто-то из ваших обронил.

Командир взял кольцо, разглядывая, подержал на ладони. Кивнул Фроди — тот понял, достал из кошеля монету. Староста ушел, не забыв спросить, всем ли довольны гости дорогие. Едва за его спиной закрылась дверь, Альмод швырнул перстень Эрику:

— Нашел чем разбрасываться!

Эрик демонстративно покрутил кольцо на пальце — мол, не держится.

— Ну да, загнали бедняжку, отощал! — хмыкнул командир.

Эрик снова покрутил перстень в руках. Послание было более чем ясным. Что ж, значит, так. Впрочем, неужели он ждал чего-то другого?