Фляжка, судя по чернению, была серебряная. И не литая, а тоже собранная из кусков, соединённых клепками кое-где, кое-где кузнечной сваркой. На передней и задней поверхности чеканный рисунок. Дорогущая вещь, наверное, и не только в серебре дело, тут работы мастеру на пару месяцев. В такую воду и не нальёшь. Мастер обидится. Тут либо святая вода должна быть, либо токайское лучшее.

Коська попытался фляжку снять, но там какая-то непонятная застёжка никак не поддавалась. Пришлось переворачивать Конрада и расстёгивать пояс. На нём кроме фляжки ещё и двое ножен оказалось. От меча, которым товарищ не смог воспользоваться и от кинжала Мизерикордии с тонким длинным трёхгранным жалом. Знакомство с оружием Касьян на после перенёс. Пить хотелось. Ещё сильнее хотелось есть, но торбы с галетами у Теодора не было, только фляга. Вытащив деревянную пробку, частично обтянутую кожей, Коська понюхал содержимое. Точно вино. Токайское там или Рейнское определить не смог, ни на запах, ни на вкус. Вино было сладким и слабым.

— Точно же соли свинца для подслащения добавили. Сволочи! — пришлось вылить на землю. Ещё свинцом отравиться не хватало. И так еле на ногах стоит.

Сплюнув вкусную, но ядовитую слюну, парень поднялся и попытался зарядить арбалет. Не получилось. Вся сила вышла и назад заходить не собиралась. Пришлось взять в правую руку меч тевтона, а в левую свой кинжал. Арбалет на ремне перекинул через плечо, не оставлять же врагу. Вдруг оживёт? Может кол в него осиновый забить? А где осина? Теперь нужно второго всадника найти. Тот точно должен быть конем покалечен. Это Коська сам лично лицезрел.

Самое плохое, что боя у телеги не было слышно. Не звенели мечи, не ржали кони, не орали люди. Все друг друга перебили? Ноги вскачь не неслись. После боя с Фрицем весь адреналин из организмуса вышел, и парень теперь еле ноги передвигал. Он точно бежал от боя, спасаясь от второго всадника, а значит идти нужно было к телеге. И где она? Пришлось Коське остановиться и головой, ставшей сразу чугунной, повертеть, пытаясь сориентироваться. Ага, вон та липа, а вон и арбалетчик под ней прикорнул со стрелой в боку. Песня соченилась… 'В шляпе малиновой Гансик резиновый

С дырочкой в правом боку'.

Дойч, покалеченный конём собственным, нашёлся рядом. Он сидел, прислонившись спиною к липе. Не к той, к другой. Эта метрах в десяти от первой росла. Чуть тоньше даже. Рядом и конь нашёлся, он стоял рядом с хозяином и извинялся, бурчал на своём конском языке.

— Не виноват, я Рихард, это всё та железка, что мне в нос прилетела. Вставай поднимайся, немецкий милорд! Вставай на врагов, брат мой сродный! Раздайся крик мести холодной!