— Что у тебя с животом-то, не ешь хлеба?
— Всё делаю, как ты, Касьян, и сказал, — теперь уже открыто заулыбался кухарь, кончилась минутка скорби, — и ведь один раз всего изжога была за эти дни. И то, думаю, оттого, что капусты квашеной переел, первая в этом году, соскучился.
— Продолжай, через неделю проверим, попробуем назад хлеб вернуть и посмотрим, что получится.
— Да, ладно, я уже наловчился печенье твоё овсяное вместо хлеба жевать. И не хочется особо. Слушай, Касьян, а ты мне соус обещал один интересный показать как готовят? Или передумал?
Майонез. Ну, а почему не показать? Только…
— Если князю понравится, то…
— Подожди. Давай так. Я показываю тебе, как делать этот соус и говорю к каким кушаньям он подходит, и даже кое-какие кушанья с ним покажу. С тебя же бочонок для меда, в котором сыворотку приносили, полный каши с мясом каждый вечер в течении месяца. А то там ко мне гости приехали, их кормить надо. Как раз на ужин и завтрак получится.
— Какой каши, гречневой? — не торговался Свят, просто условия договора уточнял.
— Гречневой, перловой… м… ячменной, пшеничной, ржаной, овсяной, гороховой, потом снова гречневой и так по кругу. Только мяса сильно не жалей.
— Договорились. Кстати, Касьян, я сарацинское зерно в Ригу заказал, говорят, туда купцы его иногда завозят. Ты блюдо обещал.
— Обещал, сделаю, а сейчас пойдём майонез делать.
Событие тридцать четвёртое
Весть добралась до захолустного, отрезанного лесами и реками от больших городов, Менска с небольшим запозданием. Коська всё ждал, когда, да когда, а никаких известий о том событии не было. Он уже сомневаться начал, а в ту ли реальность попал, вон, лекари непонятные есть, может, и не будет здесь никакой Куликовской битвы. Сентябрь подходил к концу, а вестей не было. Вроде бы, то ли седьмого, то ли восьмого сентября должна пройти, и потом, кажется, неделю хоронили погибших и собирали оружие у разбитого войска Мамая. Получается, что назад тронулись где-то пятнадцатого сентября. Но ведь гонцов должны были с радостными известиями отправить на следующий день после победы. Как же на похвастаться, не сообщить народу весть радостную.
И вот новость добралась до Менска. С одной стороны, Великому княжеству Литовскому нет особого дела до этой битвы, но на самом деле всё не так. Там полком Правой руки командовал Андрей Ольгердович или Александрович — князь Полоцкий. А вторым засадным полком, не тем, что в лесу прятался, а тем, что стоял позади Большого полка, его брат Дмитрий Ольгердович (Александрович). Оба князя перешли под руку Великого князя Московского Дмитрия после того, как Ягайло отнял Великое княжение у старшего брата Андрея, и получили в кормления в целом приличные города. Андрей Александрович сел на княжение во Пскове, а Дмитрий в Переславле-Залесском. Так что Полоцкое княжество, по словам дядьки Савёла, выделило бывшему князю более сотни конных ратников и примерно столько же отправили всадников из Стародуба и Трубчевска. Дядька это узнал от десятника Фрола, а тот от сына Дмитрия Ольгердовича Остея.