Всё как везде.

Порой, когда в жизни я достигал дна, и появлялось желание опустить руки, мне хотелось собрать вещи и умчать прочь из города. Ночевать на вокзалах, в бесконечных путешествиях по необъятной родине. Узнать о жизни что-то новое из уст людей, познавших свой дзен. Скинувших с себя оковы капиталистического мира, установившего в твоё воспитание прошивку потребителя. Свежею версию, со всяким заокеанским говном, от которого не становится легче, а уж тем более — лучше.

Но когда я вижу их проссаные насквозь штаны, руки, требующие ухода профессиональных дерматологов, треснутые губы, которые больше никогда не растянутся в улыбку из-за отсутствия витаминов, я понимаю: их жизнь не лучше. И я вижу второе дно. А за ним третье. И там рукой подать до четвертого.

Нет никакой романтики.

Все твои влажные фантазии вмиг превратятся в высушенный под газовыми лампами спёртый воздух реальности, где тебе придётся докуривать окурок, фильтр которого побывал не в одних губах стонущих от различных заболеваний бродяг местной платформы.

Ты или пробуй жить или влачи жалкое существование.

Третье выдадут тебе на том свете.

Потратив на прогулку минут пятнадцать, крыски утвердительно приказали мне свернуть и двигать дальше, вдоль деревянных домов, постепенно углубляясь в богатый район деревни. Чем дальше мы удалялась от забора, тем чище становились улицы. Даже воздух был свежее и ароматнее. Пройдя пару улиц, дома облачились в камень, появились вторые этажи. Грязь и бродяг словно смыло потоком бурной волны, оставив после себя дорогу из блестящего камня. Деревня оказалось гораздо больше, чем мне показалось вначале. Здесь заблудиться — как делать нехуй. И вот только я подумал об этом, как сразу представил дорогу домой… и… не помню!

— Мы пришли, — неожиданно заявили крыски.

Я пробежался глазами по улице. Впереди, через три дома, за высоким забором из красного кирпича, виднелось здание впечатляющих размеров. Помимо своих масштабов, оно могло гордиться своей уникальной внешностью, выбивающейся из общей массы типовых домов.

Ровные каменные блоки, по-видимому, высеченный из горной породы, уходили в высоту этажей на пять. Огромные окна смотрели на солнце, приветливо приглашая яркие лучи в гости. Шатровая крыша, выложенная из массивных досок, могла устоять от любой напасти: сильный ветер, десятиметровой слой снега, падение самолёта. Петровка 38 в масштабе 1 к 2. Это не просто каменный дом. Правительственная крепость! И как положено правительственному зданию — высокие деревянные ворота под охраной двух серьёзных охранников, вид которых сразу мне сообщил, что просто попасть внутрь у меня не получится. Эти два мужичка по уровню серьёзности наглухо разбили тех двух гондонов, которым доверили охранять главные ворота деревни. Только сейчас до меня дошло, что охраняют они не то чтобы главный вход. Они охраняют вход в бедный район. Да и глагол «охраняют» звучит слишком уж ответственно. Те ребятки тупо прохлаждались в тени козырька, пропуская без разбора кого попало. А вот эти два мужичка на полном серьёзе защищают местную элиту, заливающуюся трудовым потом в стенах «Швея».