— Приятель, — говорю я, — это ты у нас похож на «кожагона». И с трудом сдерживаю улыбку.

Реакция меня удивила. Только я договорил, как стражник вытянулся по струнке, руки по швам, уставился на меня зелёными глазами и растянулся в довольной улыбке, словно его похвалили первый раз в жизни. Его серьёзная физиономия кричала гордостью.

— Я, — начал отчитываться парень, словно стоял в карауле, — всего лишь стражник. С вами мне никогда не сравниться. Никогда не принять бой плечо к плечу. Никогда не пожать верной ладони.

Да что тут происходит? Что он несёт?

— Прошлой ночью, — продолжает он отчитываться, — когда вас вывозили за ворота, мы подумали… ну…

— Ну…

— Они вас вывозили для кое чего другого… — румянец окрасил его щеки, глаза снова опустились на мой пояс.

Да что он там такое увидел? Опустив глаза, меня сразу же осенило. Сухая ладонь моего меча тянулась к охраннику. Вот оно что! «Кожагоны». Возможно, так называют себя эти разодетые по пояс ребята из того лагеря. Это прямо как частная военная компания. ЧВК «Кожагоны»!

— Что с вами случилось? — спросил стражник, переведя взгляд на мою рубашку. — Где ваша лошадь?

— На меня напал кабан. Всё хорошо, я зарубил зверя, но как ты видишь, пришлось повозиться.

Для пущей убедительности я вытащил меч наружу, покрутил лезвие у носа стражника, продемонстрировав во всей красе остатки крови на лезвии.

— Я рад, что с вами всё в порядке, — сказал стражник, наблюдая, как я убираю меч в ножны.

— Можно вопрос?

Как же воняет у него изо рта, аж блевануть хочется.

— Можно.

— Что вы сделали с кабаном?

— А с какой целью ты интересуешься?

Стражник обернулся, кинув взгляд на своего дружка. Заулыбавшись, снова на меня посмотрел. Облизнул губы, да так, что меня чуть снова не вывернуло наизнанку. Как же это отвратительно!

— Свежее мясо на ужин, — начал он, — что может быть лучше? Туша так и осталась лежать на дороге?

— Осталась…

— До захода солнца успею забрать?

В принципе, если погонит прямо сейчас, то успеет. Но зачем мне лишние свидетели. И не надо ему вообще соваться в ту сторону.

— Не успеешь, — отвечаю на серьёзных щах, — придётся скакать до самого лагеря.

Он ничего не сказал, как послушный пёс продолжил стоять смирно, выжидая какой-то команды или еще чего. Было ясно, что мой меч — это пропуск. Пропуск в деревню. Пропуск в новую жизнь. Может еще куда.

— Дай мне пройти, стражник, — может, прозвучало и грубовато, но церемониться у меня не было времени.

Состроив уже привычную кислую мину, парень отошёл в сторону. Второй послушно открыл калитку в воротах.

Зайдя в деревню, я торопливо спросил у крыс, куда нам идти дальше, и какая у нас задача.