— Не зря я пошёл за пивом, — говорит Сергунчик, — а то не заметил бы Жанку!

— Не зря, приятель.

Жанка, Жанна, Жанночка, — местная шлюха с плоской грудью и тощим задом. Лучше её вообще не замечать. Будь моя воля, я бы её не тенью накрыл, а ведром, да поглубже, чтобы местные не пугались после пары глотков пива. Но, на каждый товар найдётся свой покупатель. Бедный Сергунчик. Бедняга явно завёлся, затрясся так, что сигарета, зажатая между его пальцев, того и гляди — улетит в потолок как ракета с Байконура. Вторая ракета, что спряталась в его трусах, однозначно уже была готова к старту, осталось дождаться команды.

— Ждёт меня, — говорит Сергунчик, повернувшись ко мне.

Он жадно присасывается губами к бокалу. Запрокидывает голову. Его кадык похож на поршень, набирающий обороты с каждой секундой. Опасный момент, стрелка уходит в отсечку, обороты не контролируются. Баста! Пустой стакан с грохотом обрушивается на деревянный стол.

— Через неделю зарплата, — он смачно отрыгивает, сжирая последние буквы. — Как только услышу смску — прилечу пулей! А пока, пусть сидит и ждёт, сучка. Когда она еще сможет развлечься с таким как я…

С ботинок капает на пол.

Пиво заговорило голосом моего друга. Начинается. Теперь ему жарко.

Сергунчик стягивает с себя кожанку, вешает на спинку кресла. Серая майка с надписью: «вместо жалости — налей» висит на нём как на швабре. Правое плечо ниже левого. Короткие рукава скрывают тощие руки.

— Поверь мне, — продолжает он, закуривая очередную сигарету, — обычные мужики её настолько настоебали, что за отдельную плату она с удовольствием им даст удавить себя ручкой своей кожаной сумки, лишь бы они кончили сразу.

— Что ты имеешь ввиду?

Он издал короткий смешок. Потом еще парочку, словно услышал откровенную глупость.

— Дружище, — говорит он, — не в обиду сказано, но ты только посмотри на себя. Что в тебе уникально? Что ты можешь дать женщине такого, чтобы она потом сказала своим подругам: «Я трахалась с инопланетянином!»

— Ты прав, — отвечаю я, выпустив порцию густого дыма. — Нихуя!

Делаю глоток пива. Подношу сигарету к влажным губам. Новая тяга приятно согревает горло. Алкоголь уже успел отделить от моей жизни огромный кусок тревог и страхов, поэтому я особо не придаю значения словам моего корефана. Пусть себе распинается — это отдушина в его сложной жизни.

Я представляю, как он дрыгается на скользкой коже, натянутой на женский скелет. Жуть. Меня передёргивает. Надо выпить. Мало…

До дна!

— Ты куда так разогнался? — спрашивает Сергунчик. — Опять меня представил голым, хренов извращенец?