— Ведьма…

— Дальше?

— Сука…

— Еще?

— Тварь…

— Этого мало, продолжай.

— Ты хоть понимаешь, — его глаза сводятся то к носу, то закатываются к потолку, обнажая белки, — с кем ты связалась?

Приятель, я боюсь, что это ты не знаешь, с кем связался.

Хоть его лицо и освещает жёлтый свет огня, он всё равно выглядит смертельно белым. Волосы скомканы, измазаны кровью. Его губы кривятся так, как будто он хочет зарыдать. Но это не так. Их кривит боль. И наблюдая за тем, как с каждой секундой лужа крови под его жопой становится всё больше и больше, я удивлён, как он умудряется оставаться в сознании.

Но это же и здорово!

— Смейся! — кричу ему я в лицо. — Смейся!

Он чуть приоткрывает рот, и в тот же миг я закрываю узкую щёлку между губами лезвием меча, и давлю, но несильно. Сейчас он похож на собаку с палкой во рту, только вместо слюней — течёт кровь.

Нижняя челюсть повисла, показался язык. Вот он, розовый, толстый как подушка. Блондин затрясся. То ли от боли, то ли от шока, а может и от злости. Мне похуй! Мы продолжаем.

Я вытаскиваю лезвие и плоской стороной прижимаю к подбородку блондина. Затем кончиками пальцев хватаю его язык и тяну на себя. Он упругий, скользкий. И когда он уже собирается выскользнуть из моих женских пальцев, я резко веду меч к потолку.

По моим ладоням ударил фонтан крови. Горячей и липкой. Тепло ощущалось на коленях, на животе и груди. Когда я подношу руку к своим глазам, я улыбаюсь. Улыбаюсь, рассматривая отрубленный язык на моей ладони.

— Нам пора уходить! — говорят крысы.

— Я сделал только пол дела.

— Оставь его, он и так умрёт!

— В том то и дело, что он и так умрёт, — говорю я. — Хуже ему не будет.

Язык я кладу на пол, рядом с мечом.

Ноги, руки, тело, и голова блондина трясутся. С подбородка на грудь течёт кровь, образуя багровые подтёки по виду напоминающие разрастающуюся ржавчину из-под головки стального болта, что торчит из листа металла на северной стороне. Прошёл дождь — пятно вздулось. Снег растаял — пятно пошло вниз к земле, туда, куда его зовёт сила тяжести.

Дождь.

Снег.

Металла больше нет.

С подбородка капает на пол.

Я перешагиваю через ноги блондина. Сажусь на корточки. Обеими руками хватая его трясущуюся голову как футбольный мяч. Держу крепко. И свои большие пальцы вставляю ему в глазницы. Вначале его голова затряслась еще сильнее. Он даже схватил меня за руки, но в его ладонях сил не хватило бы даже для драки с младенцем. Чем глубже я погружал пальцы, тем меньше он трясся.

Еще глубже.

Еще.

Я ощущал его круглые глаза, словно ладонь погрузил в банку с орбизами. Влажные и тугие. Я надавил еще, погрузив пальцы глубже.