— Вот как? — переспросил Яниэр, и в сдержанном голосе его почудилась печаль. — Так, значит, мессир Арк все-таки оказался прав? Как и следовало ожидать, мудрость Первородных не знает границ. Но разве, отказавшись от жертвоприношения, Элиар не отказался тем самым и от темного пути?
— Элиар оказался не готов… к иному варианту… — Элирий почел за благо уклониться от прямого ответа. — Должно быть, убив меня, он сделал лучшее из того, что имел силы сделать на тот момент.
Элиар поступил ужасно и лишил его души. Но поступить иначе волчонок не мог. И, как выяснилось, поступи он иначе, всем им было не миновать бед еще горших…
Хоть то, что увидел Красный Феникс, и было лишь иллюзией, несбывшейся реальностью, одной из множества вероятностей развития событий, все же увиденное поразило его и навсегда отпечаталась в памяти — словно выжженное каленым железом.
И правильно ли называть пережитое им иллюзией? В этом было что-то гадкое, фальшивое, словно бы он не принимал произошедшее там всерьез, с легкостью отмахивался от него. Но это не так: случившееся произвело глубочайшее впечатление. Он покинул одну реальность и оказался в другой. Он в самом деле прожил там эту ночь и этот день, и все, что произошло, он ощутил в полной мере.
— Оставшись в живых, я стал смертью, — с тяжелым сердцем вслух произнес его светлость мессир Элирий Лестер Лар всецело занимавшую его горькую мысль.
Да, смертью. Смертью всего мира и, что казалось отчего-то не менее важным, смертью души и причиной великого падения своего одаренного ученика.
Яниэр не нашелся что сказать. Он долго молчал и наконец склонился в глубоком почтительном поклоне.
— Мне искренне жаль, Учитель, что вам пришлось пройти через все это.
— Мне тоже очень жаль, душа моя.
Да, ему жаль. Как же ему жаль! Ведь ближе, чем были, им быть уже невозможно — ни в этой реальности, ни в несбывшейся. Мало кто наделал в жизни столько же глупостей и ошибок, сколько его волчонок… Но кого тут винить? Кто виновен в ошибках ученика, если не Учитель? По ученикам узнают Учителей, разве не так?
Он должен прекратить это. Он не может позволить душе Элиара пасть настолько низко.
Увы, жизнь — это всегда поражение. Всегда потеря. Сколько бы ни старался, каких бы высот ни достиг, впереди ждет только одно: ничто. Забвение, небытие, непобедимая черная бездна смерти. Иного исхода нет ни для кого из них. Красное солнце восходит, чтобы зайти, и ничто в мире не способно удержать его на линии горизонта. Как бы ни радовался он своему солнцу, однажды он должен будет потерять его — таков установленный порядок вещей.