Яниэр распрямился и посмотрел в глаза наставника долгим понимающим взором. Решение было принято, и ничто более не нуждалось ни в пояснениях, ни в обсуждениях. Иногда сущая малость может спасти человека… иногда сущая малость может его погубить.
Они оба сожалели. Оба они хорошо знали: каждое произнесенное слово его светлости мессира Элирия Лестера Лара, наместника небожителей на земле, тотчас становится пророческим, обращаясь в благословение или в проклятие.
Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон зерновых дождей
Стряхивают росу с травы. День двадцать седьмой от пробуждения Ром-Белиат. Красная цитадель
*киноварью*
Встревоженное побледневшее лицо Яниэра было первым, что увидел его светлость мессир Элирий Лестер Лар по возвращении из несбывшейся реальности в привычный живой мир. Хотя… называть его привычным тоже не совсем уместно: слишком уж сильно нынешний мир отличается от того, в котором Совершенный жил — и умер — прежде.
Против ожиданий в комнате Яниэр оказался не один. Рядом стояла и размахивала руками явно взволнованная, не перестающая без умолку тараторить Агния, с которой Первый ученик сердито перебрасывался отрывистыми резкими фразами, а чуть поодаль молчаливо стоял Аверий, выжидательно поглядывая то на одного, то на другого.
Их жаркий спор окончательно вернул его к реальности.
— Почему вы все здесь? — недовольно поинтересовался Элирий, шевельнувшись. — Что еще за собрание?
Увидев, что он пришел в себя, все трое с немалым облегчением переглянулись и немедленно прекратили недозволительную перебранку.
— Хвала небожителям, мессир, вы здесь!.. — с чувством воскликнул Яниэр, бросившись к нему так резво, будто он мог куда-то убежать или вовсе исчезнуть.
Элирий с удивлением воззрился на ученика, не зная, что и думать. Нечасто доводилось увидеть столь яркое проявление эмоций от неизменно сдержанного северянина. Очевидно, ученик напуган и сильное беспокойство одержало верх над приличиями. Проклятье, да что здесь происходит?
— Что случилось в том несбывшемся мире, мессир? Вы плакали во сне.
От услышанного Красный Феникс был поражен еще больше. Он… что? Он плакал? Невозможно. Но Яниэр, кажется, говорил правду: очнувшись, Элирий не обратил внимание, но сейчас, несколько раз моргнув, будто бы почувствовал слезы в своих глазах.
На миг воцарилась тишина. С трудом скрыв раздражение, Элирий отвернулся и, не удостаивая ответом слишком откровенный вопрос, подал знак помочь ему сесть. Тело слушалось плохо, словно душа все еще отчасти находилась не здесь. Как все это странно.
— Учитель не приходил в себя более полутора суток, — виновато разведя руками, негромко доложил Яниэр. — Мы перенесли вас в опочивальню и всеми известными способами пытались привести в чувство, но ничего не выходило. Аверий открыл нам, что длительное пребывание в иллюзии губительно: незаметно душа начинает воспринимать ее как единственную реальность и забывает дорогу домой. Чем больше времени проходит, тем сложнее вернуться. В конце концов душа остается там, а тело здесь постепенно умирает. Поэтому, если бы мессир не вернулся в ближайшие пару часов, я бы снова открыл портал, и Аверий с Агнией отправились бы за вами.