— Да, я знаю это, — улыбнулся Яниэр. — Каждый поступок Учителя имеет смысл, даже если он не ясен нам сразу.
Элирий задумался над этими словами. Каждый его поступок имеет смысл? Если так, почему же, для чего он так самозабвенно проживал в другом мире свою несбывшуюся жизнь? Эта дикая иллюзия будто попала в какую-то болевую точку: заплутавшая душа его едва нашла дорогу назад, едва сумела выкарабкаться и вернуться на собственную линию жизни. Он почти позабыл, кто он и зачем пришел. Несмотря на весь свой изрядный опыт, он почти… почти поверил. Почти остался там навсегда.
Почему некоторые мгновения ранят так сильно, что остаются в памяти до конца? Остаются в сердце кровоточащими занозами, которые не извлечь.
— Я видел темную сторону солнца, — помедлив, глухо проговорил Элирий, пытаясь избавиться от застрявших в душе воспоминаний-заноз. Но тщетно: они засели слишком глубоко, слишком крепко. — Я был на оборотной стороне и видел всю ее тьму.
В несбывшейся реальности Элиар стал его полновластным хозяином на целых две сотни лет. Обладая такой чудовищной властью, тяжело удержаться от соблазнов, тяжело не разрушить зависимого от тебя человека, к которому имеется к тому же целый ряд неразрешенных вопросов. Даже удивительно, что он был еще жив и даже не в самом плачевном положении.
А странная нескончаемая ночь за окном… Элирия вдруг осенило. Та долгая ночь — словно одно застывшее мгновение. Возможно, еще и поэтому он оказался обманут, захвачен в плен слишком живой иллюзией. Он пробыл в несбывшейся реальности достаточно долго, но утро так и не наступило: снаружи не посветлело ни на йоту.
Возможно ли, что излучение переродившегося черного солнца за долгие годы сделалось настолько плотным, настолько густым, что стало видимым глазу? И мир в самом деле погрузился в кромешную тьму, во мрак вечной ночи? Воистину, тот беспросветный мир — символ торжества черного солнца, апогей его могущества.
Воистину пред очами его предстоял сам Черный Дракон — солнце бедствия, падшее солнце всех зол.
Элирий напряженно стиснул виски, стараясь унять охватившую их боль. Черный цвет кажется отличным от всех остальных, но на самом деле он есть не что иное, как оборотная сторона каждого из них. Черное солнце есть не что иное, как затмившееся солнце красное.
Он купался в пламени и во мраке. Он не заметил, как одно превратилось в другое. Не заметил, как потерял свое солнце.
— Без великой искупительной жертвы душа твоего младшего брата погибла во тьме, как и говорил Игнаций, — сдержанно пояснил Элирий, отрываясь от невеселых раздумий. — Тьма… поглотила его.