— Ты совсем потерял рассудок, Воронов?! — сорвалась она на шепот, чувствуя, как к глазам подступают злые слезы. — Год! Ты подписался под тем, что мы будем изображать счастливую семью целый чертов год! Да я через месяц сойду с ума в окружении твоих приказов и этого фальшивого театра! Как мы вообще проживем год под одной крышей?!
Вместо ответа Максим сделал шаг вперед, заставляя ее отступить до самой зеркальной стены лифта, и резким нажатием пальца заблокировал кнопку «Стоп».
Кабина мягко дернулась и замерла между этажами. В замкнутом пространстве повисла оглушительная тишина. Максим оперся ладонями о стену по обе стороны от ее головы, отрезая любые пути к отступлению, и склонился так низко, что Ася почувствовала жар его тела и знакомый, сводящий с ума аромат горького миндаля.
— Год — это ровно столько, сколько мне нужно, чтобы ты наконец перестала бежать от самой себя, Ася, — его голос упал до низкого, вибрирующего шепота, от которого по коже побежали обжигающие мурашки. — И вспомнила, почему три года назад ты была счастлива со мной. А теперь выдохни, жена. Наш первый рабочий день только начинается.
Домой Ася вернулась около пяти вечера, выжатая досуха. После утреннего подписания контракта у Гордеева и той невыносимой, наэлектризованной паузы в застрявшем лифте они с Максимом разъехались по своим клиникам, словно два боксера, разошедшиеся по углам ринга перед следующим раундом. Весь день Ася пыталась утопить тревогу в работе: провела три сложные консультации, перепроверила графики дежурств и лично созвонилась с бухгалтером, чтобы убедиться, что в отчетах нет ни единой зацепки для Виктора Павловича.
Ей жизненно требовался час полной тишины. Горячий душ, травяной чай и возможность выдохнуть перед тем, как забирать Леву из садика.
Она провернула ключ в замке, толкнула входную дверь и тут же едва не споткнулась о массивный черный чемодан на колесиках, перегородивший половину прихожей.
Ася замерла, не веря своим глазам. Рядом с первым чемоданом стоял второй — чуть поменьше, пара дорогих тканевых кофров с мужскими костюмами, аккуратно прислоненных к зеркальному шкафу, и тяжелая картонная коробка, из которой выглядывали корешки толстых англоязычных справочников по нейрохирургии.
Из глубины квартиры донесся негромкий стук вешалок и спокойное, размеренное насвистывание.
Вся накопленная за день усталость мгновенно сгорела в яркой вспышке бешенства. Ася сбросила пальто прямо на кофры, скинула сапоги и быстрым, чеканным шагом направилась в сторону спальни. Но на пороге гостиной остановилась — дверь в маленькую гостевую комнату, которую она последние три года использовала как домашний кабинет, была распахнута настежь.