Спустя минуту Максим вошел в спальню, неся на подносе дымящуюся пиалу и поджаренный тост. Увидев, что она проснулась, он мягко улыбнулся — без тени своей обычной хищной усмешки, просто тепло и по-человечески.
— С возвращением, — негромко произнес он, ставя поднос на прикроватную тумбу и присаживаясь рядом. — Температура спала до нормы, а пульс выровнялся. Но теперь нужно поесть, чтобы появились силы перед дорогой.
Ася попыталась сама взять ложку, но пальцы все еще мелко дрожали от слабости. Максим молча перехватил ложку у нее из рук, зачерпнул немного золотистого бульона, подул на него и поднес к ее губам.
— Я не маленький ребенок, Макс, — слабо улыбнулась Ася, чувствуя, как к щекам приливает легкий румянец смущения. — Я могу сама.
— Можешь, — согласился он, не убирая ложку. — Но сегодня ты позволишь мне позаботиться о тебе. Три года ты тащила на своих плечах клинику, сына и все проблемы в одиночку. Сделай мне одолжение, Ася — выдохни хотя бы на пару часов.
Она сдалась. Сделала глоток горячего, наваристого бульона, и по телу сразу разлилось благодатное тепло. Сидя в мягких подушках, окруженная его тихой, почти осязаемой заботой, Ася вдруг поймала себя на мысли, что вся ее защитная броня, которую она с таким трудом наращивала после развода, окончательно рассыпалась. Рядом с ним можно было не быть сильной. Можно было просто быть женщиной, которую берегут.
Когда пиала опустела, Максим убрал поднос, заботливо поправил одеяло и положил широкую, теплую ладонь поверх ее руки.
— А теперь поспи еще час, — прошептал он, склоняясь и касаясь губами ее виска. — Я сам соберу наши чемоданы и заберу Леву из садика. В «Ледяную орхидею» мы приедем к вечеру — как раз к ужину. И поверь мне, родная, ни один человек в этом клубе не посмеет испортить тебе настроение.
Ася прикрыла глаза, переплетая свои пальцы с его горячей ладонью, и впервые за долгое время провалилась в глубокий, спокойный сон без страха перед завтрашним днем.
Дорога за город заняла чуть больше часа, но за это время осенняя слякоть сменилась настоящей зимней сказкой. Когда черный внедорожник Максима свернул с трассы на закрытую лесную дорогу, ведущую к элитному загородному клубу «Ледяная орхидея», за окнами уже вовсю кружили густые, пушистые хлопья снега. Вековые сосны стояли в белых шапках, словно безмолвные стражи, отрезая этот закрытый мир от столичной суеты.
На заднем сиденье в детском кресле восторженно прилип к окну пятилетний Лева, разглядывая подсвеченные гирляндами деревянные шале и заснеженные склоны. Ася молча смотрела вперед, плотнее кутаясь в кашемировое пальто. Внутри все сжималось от странного, двойственного предчувствия: с одной стороны, ее пугала необходимость трое суток играть роль счастливой жены под прицелом камер и любопытных глаз попечительского совета, с другой — присутствие Максима за рулем действовало пугающе умиротворяюще.