— Ура! Смотрите, какой большой диван, прямо как космический корабль! — обрадовался Лева, тут же бросаясь распаковывать свой рюкзак с машинками.
Ася дождалась, пока сын увлечется игрой в гостиной зоне, повернулась к Максиму, который уже успел снять пальто и расстегнуть верхние пуговицы темной сорочки, и скрестила руки на груди:
— Я буду спать на диване с Левой. А ты занимай этот аэродром.
Максим усмехнулся, подходя к мини-бару и наливая два стакана воды. В его серых глазах плясали опасные, насмешливые искры.
— Исключено, родная. Во-первых, на этом диванчике вы вдвоем не поместитесь, а я не позволю тебе ломать спину перед завтрашними переговорами. А во-вторых, через час придет горничная приносить вечерний комплимент от отеля, а утром — официант с завтраком. Если персонал увидит, что супруги спят врозь, к обеду об этом будет знать весь попечительский совет. Виктор Павлович только этого и ждет.
Он подошел вплотную и протянул ей стакан воды. Его пальцы мимолетно коснулись ее ладони, обжигая контрастом тепла и холода.
— Нам придется делить эту кровать, Ася. Как раньше. Неужели ты настолько мне не доверяешь, что боишься лечь рядом?
Ася вскинула подбородок, принимая вызов, хотя сердце предательски забилось где-то в горле:
— Я не боюсь тебя, Воронов. Я просто берегу свое личное пространство.
Вечер пролетел в тихой, непривычно уютной суете. Они поужинали в номере, Максим искупал Леву и прочитал ему перед сном главу из приключенческой книжки. Мальчик, утомленный дорогой и свежим лесным воздухом, уснул мгновенно, уютно свернувшись клубочком на своем диванчике за полупрозрачной перегородкой.
Ася вышла из ванной в закрытой шелковой пижаме с длинными рукавами, чувствуя себя так, словно выходит на ринг. В спальне горел только приглушенный свет ночника. Максим уже лежал на своей половине огромной кровати поверх одеяла в одних спортивных брюках — его обнаженный торс с рельефными мышцами в мягком полумраке выглядел до неприличия притягательно. Ася судорожно сглотнула, заставляя себя отвести взгляд.
Она молча подошла к кровати, схватила две лишние декоративные подушки из кресла и демонстративно выложила их ровной границей строго посередине постели.
Максим приподнял голову, наблюдая за ее действиями со смесью искреннего веселья и той самой хищной нежности, от которой у нее всегда подкашивались колени.