— С моей дочерью и внуком пока все в порядке, доктор Воронов, — ледяным, лишенным всяких эмоций голосом ответил Сергей Дмитриевич, неспешно проходя в кабинет, словно хозяин в собственную усадьбу, и опуская папку прямо поверх научных журналов Максима. — Но боюсь, уже завтра утром их жизнь может превратиться в руины. И виной тому будете исключительно вы.
Максим сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, стараясь сохранить внешнее спокойствие:
— Если вы снова пришли убеждать меня закрыть университетскую лабораторию и передать наши наработки в ваш коммерческий холдинг «МедАльфа», то мой ответ не изменился. Эти методики создавались для бесплатной помощи детям, а не для выкачивания денег из отчаявшихся родителей. Я не продам их.
Сергей Дмитриевич коротко, презрительно усмехнулся. Он оперся обеими руками о серебряный набалдашник трости и посмотрел на зятя с тем самым снисходительным превосходством, с которым смотрел на него с первого дня их знакомства.
— Мне всегда забавляло твое плебейское благородство, Максим, — тихо и вкрадчиво произнес тесть. — Я позволил Асе выйти за тебя замуж только потому, что считал тебя перспективным хирургом, который со временем поймет правила игры. Но ты оказался фанатиком. Твое упрямство мешает моим планам по реорганизации клиники и срывает многомиллионный контракт с западными инвесторами. Поэтому с научным альтруизмом пора заканчивать.
Он раскрыл кожаную папку и резким движением пододвинул к зятю плотную пачку документов с гербовыми печатями.
— У меня есть серьезные вопросы к твоей жене, доктор Воронов. Помнишь инцидент в детском отделении два месяца назад? Когда четырнадцатилетний подросток в состоянии острого психоза попытался вылезти в окно третьего этажа, пока Ася вела индивидуальный прием?
— Внутренняя комиссия минздрава полностью оправдала Асю, — жестко отрезал Максим, чувствуя, как внутри закипает холодная, слепая ярость. — Ребенок не пострадал, а она сама удержала его за руку до приезда бригады. Дело закрыто за отсутствием состава нарушения.
— Закрыто для прессы и наивных коллег, — мягко, почти ласково поправил тесть, доставая из папки несколько листов с синими штампами. — Но у меня в руках свежие заключения независимой психиатрической экспертизы и официальные заявления родителей мальчика, поданные в следственный комитет сегодня вечером. В них черным по белому написано, что кризисный психолог Ася Воронова применила несертифицированные, запрещенные методики воздействия, допустила преступную халатность и намеренно довела несовершеннолетнего до попытки суицида.