— Да, мистер президент, — ответил тот.

— Ну вот и отлично, джентльмены, — сказал Рузвельт, подводя итог совещания, — у меня есть предчувствие, что судьба войны и послевоенного мира решится этим летом.

Немного помолчав, он посмотрел на вице президента Уоллеса.

— А вы, Генри, будьте готовы в любой момент вылететь в Москву. Если дела пойдут наихудшим для нас образом, то вы будете разговаривать с дядюшкой Джо от моего имени, так сказать, как социалист с социалистом. На этом все, джентльмены, всего вам доброго.

21 мая 1942 года, Утро. Восточная Пруссия. Объект «Вольфшанце», Ставка фюрера на Восточном фронте.

Присутствуют:

Рейхсканцлер Адольф Гитлер

Рейхсфюрер Генрих Гиммлер

Глава ОКВ генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель

Начальник оперативного управления ОКВ генерал-полковник Альфред Йодль

Рейхсмаршал авиации Герман Геринг

Гитлер быстро вошел в комнату для совещаний. Он был зол как сто чертей. Увидев выражение его лица, стенографистки в ужасе зажмурились.

Фюрер германской нации с ходу швырнул на стол стопку газет.

— Вы все здесь предатели! — дрожащим от ярости голосом прошипел он. — Повторяю: вы — свиное дерьмо, а не мои товарищи по беспощадной борьбе германской нации с русским жидобольшевизмом и американской плутократией! Генрих, а ты — как ты смог это допустить⁈ Почему я должен узнавать об очередных поражениях нашей армии не от тебя, а из каких-то паршивых шведских газет? Ты молчишь, Генрих?

— Но, мой фюрер… — попробовал возразить Гиммлер, — по распоряжению ОКВ все резервы группы армий «Центр» были переданы на юг, фон Боку, для подготовки летнего генерального наступления. 11-я танковая дивизия, единственная оставшаяся в моем распоряжении, после длительного согласования была развернута мною для нанесения контрудара на Брянск. Но даже наши доблестные танкисты не смогли достичь успеха, увязнув в мощной противотанковой обороне большевиков. Наступление русских было внезапным, тщательно подготовленным, с применением большого количества танков и авиации. А непроходимые русские леса затрудняли воздушную разведку. Кроме того, всех сбила с толку их не имевшая первоначально никакого успеха отвлекающая операция под Мценском…

— Замолчи, Генрих! Я не желаю слышать твой жалкий лепет! Ты не оправдал возложенных на тебя Германией надежд! — с пафосом выкрикнул Гитлер и повернулся в сторону испуганно притихших Кейтеля и Йодля.

— Кейтель, напомните, кто меня убеждал в том, что у большевиков после их зимнего наступления не осталось абсолютно никаких резервов? — заорал он. — Как вы могли допустить, чтобы эти унтерменши смогли играючи разгромить нашу 2-ю танковую армию? Йодль! А где ваше хваленое оперативное искусство? Где победы над несметными ордами врагов, которые еще совсем недавно одерживали наши храбрые германские солдаты? Как могло получиться так, что враг прорывает наш фронт, окружает и уничтожает наши войска, а вы, генералы, ничего с этим не можете сделать, и даже, более того, пытаетесь скрыть произошедшую катастрофу от своего фюрера? Где этот подлец Рудольф Шмидт? Так же сдался в плен большевикам, как и его друг и учитель Гудериан? Вы знаете, что он наговорил русским, оказавшись в плену? Я знаю, что этот подонок и раньше был ненадежен! Он допускал возмутительные высказывания в адрес нашей партии и меня. Почему этот человек занимал столь высокий пост, а не был отправлен в отставку и не угодил под суд? Только не врите мне, Кейтель, я уже все знаю!