— И что вы мне предлагаете? — все более раздражаясь, спросил Гитлер. — Поставить в строй немецких женщин?
— Мой фюрер, — сказал Кейтель, зажмурившись, словно перед броском в холодную воду, — я предлагаю привлечь к борьбе на Восточном фронте французов, бельгийцев, голландцев и прочих датчан. Не добровольцев, как сейчас, а тех пленных, которые уже сидят в наших лагерях.
— Этих трусов? — брезгливо сказал Гитлер. — Ведь даже сотня французов не стоит одного немецкого солдата.
— Но, мой фюрер, — сказал Кейтель, — зато, в отличие от немецких солдат, нам будет их не жалко, и мы сможем посылать этих трусов на самые опасные участки фронта, на верную смерть, сберегая арийскую кровь.
— А ты что скажешь об этом, Генрих? — спросил Гитлер, повернувшись к Гиммлеру.
— Мы можем пообещать этим лягушатникам, что выжившие и проявившие героизм в бою будут признаны полноценными арийцами, сохранившими в себе кровь франков, — ответил тот, — и позаботиться о том, чтобы таковых оказалось как можно меньше. В конце концов, слово, данное им, ничего не стоит.
— Не знаю, Генрих, не знаю, — с сомнением покачал головой Гитлер, — мне кажется, что этих трусов уже не переделать. Впрочем, займись ты этим сам. Думаю, что у тебя это получится лучше, чем у любого другого. Замену на должность командующего группой армий «Центр» мы тебе найдем. Браухич, Лист или фон Лееб — над этим надо еще подумать. Чем больше лягушатников ты сможешь загнать на Восточный фронт, тем лучше. Пусть они льют кровь вместо немецких солдат.
Немного помолчав, он закатил глаза вверх и патетически изрек:
— И помните, господа генералы: главное в летней кампании этого года — наступление на Кавказ. Без нефти нам войну не выиграть. Сегодня я снова послушаюсь вас, Кейтель. Но молитесь, чтобы мы не вернулись к такому разговору еще раз. Все, разговор окончен. Ты, Генрих, задержись, а остальные пока могут быть свободны.
22 мая 1942 года. Великобритания. Ливерпуль.
Майор Второго Блумфонтейнского Полка Южно-Африканского Союза Пит Гроббелаар
Невысокий светловолосый человек в форме майора армии Южно-Африканского союза стоял на палубе военного транспорта и смотрел на приближающийся порт: города за ним не было видно из-за смога. Несмотря на позднюю весну, было пасмурно и моросил мелкий дождик. «Да, — подумал он, — а у нас в Блумфонтейне сейчас тепло, солнечно и сухо, хоть вторая половина мая — уже поздняя осень… Впрочем, так им, англичанам, и надо».
Англичан Пит Гроббелаар ненавидел с самого детства — точнее, с тех пор, как он узнал всю правду о том, как он появился на свет. В детстве он любил бывать в компании пожилого готтентота, Йонкера Витбоя, который работал на его отца, Геерта Гроббелаара. Именно Йонни научил его бесшумно передвигаться по вельду, охотиться на диких животных и находить воду и пропитание в самый разгар сухого сезона. Именно от него он выучил язык готтентотов, а также язык местных зулусов, да так, что его речь ничем не отличалась от их.