И вот однажды Пит спросил у старого готтентота:

— Йонни, а почему я не похож ни на своего отца, ни на мать?

Тот вздохнул и сказал:

— Пит, а ты это точно хочешь это знать? В Писании сказано: «От многих знаний — многие печали»…

— Да, Йонни, — сказал Пит. — Расскажи мне обо всем, пожалуйста!

— Ну ладно, расскажу. Ведь все равно ты это рано или поздно узнаешь. Мефрау Астрид привезла тебя из лагеря, где они содержались во время войны. А минеер Геерт усыновил тебя и Констанцию, как только пришёл с той войны. А обо всём остальном лучше уж спроси у них.

В тот же вечер он задал этот вопрос своему отцу Геерту.

— Пит, — сказал ему отец после длительного молчания, — ты должен знать, что ты для меня точно так же мой сын, как и Геерт-младший, и Леонард, и Ян.

— Да, знаю, папа, — ответил Пит.

— Ну тогда слушай… — сказал отец. — Всё равно я хотел тебе все рассказать, только позднее.

— Йонкер мне сказал то же самое, — кивнул Пит.

— Так вот от кого ты это узнал… — вздохнул Геерт. — Ладно, Пит, слушай. Дело было так…

Потом ему ту же историю рассказала и его мать, Астрид — как и сказал его отец, он не перестал быть их сыном, хотя, как оказалось, кровного родства между ними не было. Он спрашивал и у других, кто выжил в аду Спрингфонтейнского концлагеря. И потом ему приснился сон, который повторялся почти каждую ночь. Вероятно, он был похож на то, что было на самом деле…

Рождество 1900 года. Прекрасный летний день, столь отличающийся от того, который он видел сейчас в Ливерпуле. Золотые поля и холмы, и чёрные силуэты далёких гор на горизонте, а сверху синее-синее небо…

Но где-то высоко в бесконечной дали видны силуэты стервятников, а по земле бредут десятки и сотни женщин, детей и стариков. Хотя рядом течёт ручей, английские офицеры никому не дают напиться, и, сидя на лошадях, требуют: «Вперёд, бурские свиньи!» А если кто-нибудь споткнётся или чуть отстанет, то один из сопровождающих колонну негров начинает охаживать кнутом и споткнувшегося, и его соседей. Большего, впрочем, они себе не позволяют — всё-таки англичане рядом.

И вдруг неподалеку от дороги появляется рощица. Один из негров толкает другого в бок: мол, англичане далеко. Тот хватает молодую светловолосую женщину с огромным животом и утягивает её в рощу, а когда она открывает рот, чтобы закричать, засовывает туда рукоятку своего кнута, после чего задирает ей юбку. Через минут десять её впихивают обратно в колонну, и она бредёт дальше — с огромным кровавым пятном на юбке.

Наконец их приводят в голое поле, огороженное колючей проволокой, и один из англичан орёт: «Располагайтесь здесь как у себя как дома, бурские свиньи! Жратву вам привезут попозже. Или, если хотите, жрите траву!» — и заливается хохотом. Ему вторят другие англичане, и негры тоже. Потом ворота захлопываются.