Глава 5. Нет связи
Страница 12 из 13
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 5. Нет связи

Страница 12

Сорок лет в системе. Я забыла, с кем сижу.

— Дверью прищемила.

— В Ольховке у Кузьминых дверь тяжёлая, — говорит Петрович. Не спрашивает. — Я его жену тридцать лет знаю. Звонила вчера вечером. Плакала. Говорит, «доча» не написала. Говорит, спасибо ей передайте.

Я молчу.

Он снимает очки. Протирает. Без очков у Петровича лицо другое: старое и доброе, и от этого ещё хуже.

— Рапорт не пишешь, — говорит он. — Пожалела. Понимаю. — Надевает очки обратно. — Значит, так. В Ольховку теперь — после обеда. С Сидоренко, участковым. Одна не ездишь. Сосновку — с утра, раньше. Ветров у тебя тихий, к нему можно и в полдесятого.

— Но порядок…

— Порядок — это я, Лаврова.

Я выхожу из кабинета. Во внутреннем кармане, у самого сердца, при каждом шаге — скатанное, плотное.

Теперь я буду ехать к нему не от Кузьмина.

Сначала — к нему.

* * *

Гордей

Воскресенье. Севка приезжает к двенадцати. «Девятку» слышно от поворота.

— Держи, бык. — Пакет мне в грудь. — Котлеты, гречка. Мать сказала…

Он замолкает. Принюхивается. Смотрит на меня, на стол в кухне, на бабушкину сковородку на плите. На тарелку под полотенцем.

— Это чё?

— Блины.

— Ты. Блины. — Севка поднимает полотенце двумя пальцами, как будто там граната. — Гор. Ты за двадцать три года яичницу два раза пожарил, и оба раза мать потом окно открывала.

— Бабушкин рецепт. Второй заход.

— У бабушки они круглые были.

— У меня тоже круглые. Просто по-разному.

Он ржёт. Берёт верхний — кривой, как карта области, — сворачивает трубкой и съедает в три укуса. Потом второй. Жуёт и смотрит на меня.

— Ты чё лыбишься?

— Я не лыблюсь.

— Лыбишься. Ты блины печёшь и лыбишься. — Он перестаёт жевать. — Ты запал.

— Ешь давай.

— Ты на неё запал. На инспекторшу. Гор. — Голос у него падает. На этаж. — Ты дурак? Она мент.

— Она не мент. Она уголовно-исполнительная инспекция.

— Да хоть балет! Она тебе браслет проверяет! Она одну бумажку напишет — и ты не тут, ты в Мордовии, понимаешь, без Валеры и без блинов!

— Не напишет.

— Откуда ты знаешь?!

Я молчу. Потому что знаю. У неё в среду был целый двор шансов: я в мокрой майке, она в кителе, никого. Одна строчка. «Осуждённый применил физическую силу». Я ей эту строчку не дал. И она её не написала бы — я это понял, когда она уткнулась мне лицом в грудь.

Севка отводит глаза. На спинке соседнего стула сохнут мои бинты — я утром стучал Валеру. Один чёрный. Второй белый, аптечный, марлевый.

Севка снимает белый двумя пальцами.

— Это чё за сопля? Ты Валеру марлей бьёшь, как первоклашка? — И замолкает. — А чёрный где? Второй. Я тебе пару дарил. На день рождения, в том году, ещё до… — Он не договаривает. Он никогда не договаривает «до».

назадназад
1 ... 10 11 12 13
впередвперед