За палаткой уже вовсю жарило летнее солнце. От ночной грозы не осталось и следа, лишь воздух наполнился душной влагой. Брезент раскалился, и внутри палатки царила жара, будто мы сидели в хамаме. Пот заливал глаза, голова просто раскалывалась, но я терпел, чтобы не давать выродку даже секундной передышки. Раны на его лице уже начали затягиваться, хоть и не так быстро, как следы от порезов. Всё-таки ультрафиолет выжигал саму суть их физиологии, тех самых бактерий.

Прошло уже шесть часов, как я приступил к допросу. Тело затекло, шея ныла, периодически отстреливая в затылок острой болью. А я и не думал сдаваться. Как вдруг снаружи раздался отчётливый хруст, который заставил меня напрячься. Выродок тоже вздрогнул, а затем вдруг оскалился, словно почувствовал своих. И заметив это, я тут же расслабился.

Сейчас день, солнце практически в зените, и в такую погоду по лесу могли гулять только двое изменённых. И к этой способности приложил руку я.

— Мы здесь! — крикнул я и начал подниматься с табурета.

Мысленно я уже передал бразды правления допросом Ворону. По крайней мере, он защищён от контроля альфы из-за пластины в черепе. Я не спал уже больше суток и от допроса устал не меньше, чем пленник от моих пыток. А потому в мозгу горело лишь единственное желание: поскорее завалиться на задний диван L200.

Может, из-за усталости, а может, потому что дурак, я выпустил из внимания пленника, понадеявшись на то, что он окончательно сломлен. Всего на секунду, чтобы подать голос своим. Да и связан он был по рукам и ногам, и я совсем не ждал от него активных действий.

Напрасно.

Рванувшую ко мне тень я успел зафиксировать краем глаза. И несмотря на то, что пытки не прошли даром и выродок оказался сильно замедлен, единственное, что я успел, — это подставить под открытую пасть свою руку. Боль пронзила предплечье, я полетел на пол, а выродок взгромоздился сверху и рванул к моему горлу. Его руки всё ещё были связаны, но силы изначально были не равны. Даже в таком положении, со свободными руками, я не смог сбросить его с себя. И, как назло, альфа продолжал извиваться, лезть вперёд, не давая мне даже малейшей возможности схватиться за оружие. Я сопротивлялся изо всех сил. Адреналин влетал в кровь целыми вёдрами, и всё равно я понимал, что проигрываю.

Не знаю, что в этот момент перемкнуло в моих мозгах, но вместо того, чтобы продолжать борьбу, я подался навстречу выродку и вцепился ублюдку зубами в шею. Злость затмила разум, а на глаза упала красная пелена. Я совершенно не понимал, что делаю. В голове пульсировала всего одна мысль: убить! Разорвать эту мразь на мелкие куски.