Как бы мне ни хотелось сделать всё побыстрее, но ситуация требовала деликатного подхода. Слишком много переменных присутствовало в операции. Но самым поганым было то, что к мукомольному приковано много внимания. Однако мы не сдавались и рыли носом землю, и с каждым днём информации о врагах становилось всё больше.
Сильно мешала основная работа, но отказаться я от неё не мог. Всё же присутствие внутри системы сильно облегчало задачу. Всю неделю мы двигали по цеху огромные циклонные установки, которые были призваны очищать зерно от всякого мусора. Мне казалось: вот ещё немного — и всё, с тяжёлой работой будет покончено. Вот только это было лишь началом. Вскоре мы взялись за монтаж воздушных магистралей, по которым зерно должно транспортироваться между оборудованием.
Сложность заключалась в том, что готовых секций у нас не было, и всё приходилось собирать буквально на коленке. Гнуть листовое железо, сворачивая его в трубы. Приваривать к ним фланцы и делать это так, чтобы соединения оставались герметичными. Да и самого железа как такового у нас тоже не было. По крайней мере, заводского проката. Всё необходимое мы собирали из вторичного сырья, где-то разбирая, а где-то — внаглую вырезая необходимые куски.
Время шло, а основное дело не двигалось с места, и я уже откровенно психовал. Нет, базовую информацию удалось заполучить быстро. То есть мы уже точно знали, кто причастен к исчезновению людей. Правда, без прямых доказательств. И да, мы всё ещё не видели, как к ним подобраться. Главный инженер, тот, который альфа, очень грамотно перекрыл все пути подхода к своей персоне. Он практически никогда не оставался один. Гнездо так же находилось под контролем и круглосуточной охраной часовых. Ублюдок словно чувствовал, что мы устроили на него охоту.
Всё изменилось в один вечер.
Я сидел дома и готовил завтрак, чтобы не скакать с утра. Жилище уже не походило на притон бомжей. Разбитые окна я заколотил листами ДСП, для которых пришлось экспроприировать и разобрать мебель у соседей. Света стало меньше, зато моим друзьям здесь было очень комфортно.
Впрочем, наши встречи пришлось сократить до минимума, чтобы не спалиться раньше времени. Чаще мы общались записками, которые оставляли в укромном месте на территории мукомольного. Ну и пару раз Полина сбегала ко мне в пересменок, для процедур, о которых не принято говорить в приличном обществе.
В очередной тихий вечер, когда тишину разорвал настойчивый стук, я грешным делом подумал, что моя белоснежная принцесса снова жаждет уединения в спальне. Отложив ложку, которой помешивал кашу, я направился к двери и, распахнув створку, замер на пороге с выражением удивления на роже. На крыльце стояли оба моих партнёра, и с ними был кто-то третий. Руки связаны за спиной, на голове плотный мешок и, судя по невнятному мычанию, с кляпом во рту.