Я бросил взгляд на часы и подобрался. До выхода цели остался час с небольшим. На улице окончательно стемнело, и со стороны школы донеслись голоса, заставив меня нервничать. Что, если альфа решил выйти пораньше и прикрыться обычными работягами? С него станется. Эх, жаль, что я не умею читать чужие мысли, сейчас бы мне это очень пригодилось.

Подняв бинокль, я поднёс его к глазам и принялся рассматривать изменённых, которые беспорядочной толпой двигали в сторону мукомольного. Не найдя среди них цели, я как-то расслабился и выдохнул. Всё идёт в рамках задуманного.

— Я на месте, — шикнула рация голосом Полины.

— Принял, — ответил я. — Пернатый там как?

— Всё по плану.

— Ждём.

Отложив рацию, я снова поднёс к глазам окуляры и осмотрел крышу заводской заброшенной пятиэтажки. Прошёлся по окнам, но так никого и не обнаружил. Если стрелок профи, то светиться он не станет. Надеюсь, Полина заметит его быстрее, чем он подстрелит меня. Чёрт, вот опять все мысли только о предстоящем деле…

— Я узнал, что у меня есть огромная семья… — принялся я вспоминать стишок из известного фильма.

Как бы странно это ни выглядело, но я успел позабыть простые и такие понятные строки. Мозг моментально включился в игру, сменив направление мыслительного процесса. Вот уж действительно прав был герой киноленты Данила Багров, когда зачитывал этот стих в любой непонятной ситуации.

Спустя всего двадцать минут я вспомнил его полностью и теперь гонял в голове, словно мантру. После двадцатого раза со стороны школы снова послышалось какое-то движение. Я напрягся и чуть было всё не погубил. Но успел переключиться обратно на стихи. Рука подхватила тонкую капроновую нить, а бинокль припал к глазам. Уши пытались уловить сторонние звуки, но увы, кругом было тихо.

— Чёрт, да где этот сизокрылый! — одними губами прошипел я.

Дверь школы распахнулась, и на пороге появился он. Я поспешил скрыться за угол и, стараясь не производить лишнего шума, рванул к машине. Стихотворение набирало обороты, превращаясь в скороговорку, но мне было плевать, главное — не засветить мысли об операции.

Где-то на пределе слышимости раздался рёв двигателей, и напряжение начало отпускать. Дружина всё-таки выдвинулась на место будущей схватки.

Пора…

Я протянул за нить и обратился в слух. Ночью звуки разносятся хорошо, и я отчётливо уловил сытый хлопок разбившейся банки с кровью. Точнее, двух. Снова поднял бинокль к глазам и уставился на пустынный перекрёсток. Вскоре в поле зрения вошли четверо и замерли, глядя на дом, из которого ветром выносило густой запах крови. Мне показалось, что я даже заметил голодный взгляд альфы, который с опаской осмотрелся, будто почувствовал неладное. В мозгу тут же продолжило крутиться незамысловатое стихотворение о Родине. Адреналин ударил в кровь, заставляя руки трястись. Тело требовало действий, но пока рано.