— А сырьё где берёт?

— Да там синтетика в основном. Всякий капрон, нейлон перерабатывают, ещё что-то… Я сейчас названий и не вспомню, — пояснил Виктор.

— А я слышал, что когда эти на мукомольном появились, у вас люди начали пропадать, — закинул основную удочку я.

— Ой, — отмахнулся Витёк, — люди — они такие… — Он сделал паузу и подумал, а затем с ухмылкой произнёс: — Люди. Им только повод дай, всё что угодно сочинят.

— А не скажи, — оживился Колян. — У моей знакомой есть знакомая, у которой сын недавно пропал.

— Вечная история, — ухмыльнулся Лысый. — Сейчас здесь у каждого есть знакомый, у которого что-то случилось. А как до дела — там концов хрен найдёшь.

— То есть думаете, туфта всё это? — изобразив облегчение, произнёс я.

— Я тебе так скажу, — склонился над столом Витёк. — Точно никто ничего не знает.

— Но люди у нас действительно пропадают, — добавил Николай.

— Ну вот откуда ты знаешь-то? — снова оживился Лысый. — У тебя лично хоть кто-то пропал?

— Да при чём здесь я?

— А притом! — встал на сторону Лысого Виктор. — Сплетни всякие собираешь, как баба базарная.

— А много их? — спросил я. — Ну, изменённых этих?

— Штук пятьдесят, — хмыкнул Колян. — И с каждым днём всё больше. Едут и едут.

— А чего едут-то?

— Ну как это — чего? Мы же первый город, который им реальную работу и жильё предоставил. Такого пока больше нигде нет. У нас по крайней мере, в России. А так я слышал, что в Германии уже подобный подход практикуется. Савин, вон, ткач который, тоже собирается ночную смену вводить. Вчера объявление дал о первом наборе. Так что скоро к нам опять поток хлынет.

— Во как… — Я задумчиво почесал подбородок. — Так это получается, кто угодно может людей жрать, не обязательно наши.

— О том и речь, — согласился Витёк. — Да не факт вообще, что всё именно так обстоит. Недовольных новой политикой тоже хватает. По первому времени у нас много кто к радикалам ушёл.

— Радикалам? — ухватился на новую информацию я.

— Ну, это те, кто придерживается политики, что изменённые — зло. Чисто человеческие общины, — объяснил Лысый. — Я одно время тоже подумывал уйти. Вот, наверное, народ и бежит по тихой грусти. А народу что, только повод дай. Вот наших хозяев теперь в душегубы записали.

— Слово-то какое: «хозяева», — поморщился Николай.

— Ну а кто они? — развёл руками Лысый. — Мукомольный их? Их… Выходит, что хозяева.

— Начальство, — поправил товарища Виктор.

— Да тот же хрен, только в профиль, — отмахнулся Лысый и заржал.

Я ничего смешного в этом не нашёл, да и комментировать беседу не стал, больше впитывая то, о чём они говорили. Исходя из обрывков информации, я уже сложил определённую картину.