Жевал без аппетита, снова вспоминая Маринкин борщ и сочные котлеты из кролика. Странная всё-таки у человека натура. Жил во благе и спешил из него свалить, чтобы развеять скуку. А как только уехал, только и думаю, что о возвращении.

Набив живот, я некоторое время пялился в темноту, продолжая гонять беспорядочные мысли. И не заметил, как провалился в сон.

Проснулся ближе к обеду, с тяжёлой головой. В номере царила невыносимая духота, оттого что его окна выходили на солнечную сторону.

Первым делом я распахнул его, запуская внутрь сухой летний зной. Дышать стало легче, хотя жара всё равно никуда не делась.

Натянув на себя майку и штаны, я выудил из рюкзака туго набитый серебром мешочек и отправился изучать город.

Первое, что мне бросилось в глаза, — это огромное количество торговых лавок и складов. И причину этому я обнаружил сразу.

Через весь город проходила железная дорога, ответвления которой прилегали к каким-то заводским постройкам. А ещё через полчаса я натурально завис, понимая, что попал в необычную крепость. Во-первых, стены, что окружали жилую часть, были уже номинальными. То есть город вышел за рамки защищённой территории и вовсю расширялся. Во-вторых, здесь уже гремела фабрика. И не абы какая, а ткацкая. Но самым удивительным являлась огромная птицеферма, которая уже тоже вовсю функционировала.

Понятно, что о производственных мощностях прошлого здесь речь не велась. Важен сам факт восстановления заводов и шаговая доступность к железной дороге. И если здесь до кучи запустят ещё и мукомольный, то в ближайшие пару лет этот крохотный городок грозит превратиться в первый мегаполис. Жилья здесь — хоть жопой ешь. Куча свободных домов и квартир, которые уже вовсю начали обживать. Вот совсем не удивлюсь, если сюда на заработок уже люди из Нижнего ломанулись. Просто потому, что там, кроме стен кремля, больше ничего нет.

Так, не спеша, вращая головой на все триста шестьдесят, я добрался до тёмных цехов мукомольного. Здесь уже тоже стоял грохот. Трещали генераторы, искрила сварка, визжали болгарки. И даже невооружённым взглядом было видно, что дело близится к финалу. Оборудование расставлено, и сейчас между ним выстраиваются транспортировочные магистрали воздуховодов. С потолка свисают пучки проводов, под которые двое мужиков заводят лотки. Ряд раскрытых ящиков под будущую автоматику, которая наполовину собрана. Но сейчас возле них пусто. Видимо, электрика, — это прерогатива ночной смены.

Я стоял посреди огромного цеха и крутил головой в поисках кого-нибудь, кто может мне помочь или хотя бы подсказать, где отыскать начальство. На меня уже косились, а значит, скоро должен кто-то появиться с вопросами.