Прождал примерно полчаса, облокотившись на теплый кузов иномарки и думая, что или кто встретит меня сегодня дома, во всяком случае, по адресу, значащемуся в схеме оповещения личного состава, как мой дом. И что я буду делать завтра. И после завтра… Вид необычной процессии, на всех парах, мчащийся от крыльца госпиталя в мою сторону привлекал всеобщее внимание.

В инвалидной коляске, выставив вперед загипсованную ногу, в мою сторону быстро катил Олег, внешне напоминающий какого-то итальянца в фильме про Ленинград. Сзади коляску, с силой навалившись на нее, толкали двое молодых людей, судя по застиранным, коричневым, больничным халатам, двое «срочников» из команды выздоравливающих, а сзади, бежала и что-то кричала, запинаясь на высоких каблуках, держащаяся за щеку, Олеся.

Не доехав до меня несколько шагов, солдатики, по окрику Олега, остановились и, размахивая парой купюр, зажатой в руках, бросились к стоящему на автобусной остановке, коммерческому киоску, а коляска. Влекомая силой своего седока, медленно двинулась ко мне.

— Привет, Олежа! — вежливо поздоровался я: — Хреново выглядишь.

При этом я не имел в виду гипс и прочие последствия ранения — лицо Олега, от дурной, прилившейся крови, было похоже на темно-красный кирпич, так что я боялся, что у моего оппонента случиться кровоизлияние, и он уйдет, не дав мне насладится местью.

— Ты что о себе возомнил, урод! — Олега трясло от ненависти: — Ты как посмел вылезти из той дыры, куда я тебя отправил? Да ты должен быть счастлив, что живой остался, спрятаться в тайгу и сидеть там, обсираясь каждый день, от одной только мысли, что я тебя найду!

— А ты не боишься, что я сейчас поеду в прокуратуру и все им расскажу?

— Не боюсь! Ты никто и звать тебя никак. А я лучший опер района, меня даже скоро орденом наградят!

— А, так это у нас так награждают! — я улыбнулся: — Когда ножка заживет, ты мне только скажи — я тебе еще раз устрою, может второй орден дадут…

— Так это ты⁈ — Олег от ярости попытался порвать воротник пижамы, но сил не хватило — силы оставались лишь на то, чтобы гонять желваки и скрипеть зубами: — Я тебя падаль в следующий раз не просто убью! Я в следующий раз сначала. На твоих глазах убью твоих родителей, Наташу, Кристину!

Судя по его крикам. Речь шла о ком-то, очень мне близком, но мне было все равно. Очень хотелось ударить, плюющегося слюной, отчаянного раненного, ударом ноги сбить коляску и потом, долго, с остервенением, втаптывать Олега в асфальт, но вокруг было слишком много народу, да и солдатики –рикши, уже возвращались от киоска, поэтому я только печально потрепал его по плечу: