— Я подумаю, — сухо бросила она, глядя на меня снизу вверх с легким пренебрежением, словно оценивала неудачное деловое предложение.
Её показное, ледяное равнодушие выбило последние предохранители в моей голове. Рассудок просто отключился, уступая место чистым инстинктам. Я шагнул вперед, мгновенно сминая разделявшее нас расстояние, резко развернул её спиной к себе и с глухим рыком прижал к своему телу, напрочь лишая возможности сбежать или оттолкнуть меня. Властно перехватил руками за бёдра, фиксируя её на месте и заставляя почувствовать каждое движение моего тела. Пальцы до боли впились в ткань брюк, удерживая её мертвой хваткой. Кира шумным, судорожным выдохом выдала свое минутное замешательство, сильно прогибаясь в моих руках, но не двинулась с места, продолжая упрямо сопротивляться и не желая показывать слабость.
— Кира, блять! — жестко прошипел я ей прямо в ухо, прижимая её к себе так сильно, чтобы она каждой клеточкой своего тела почувствовала мою злость, мое сумасшедшее напряжение. Я хотел, чтобы она наконец поняла: я настроен серьезно как никогда. — Какие «подумаю»? Хватит со мной играть.
Она медленно повернула голову к моему лицу, тяжело, прерывисто и часто дыша, но в её серо-голубых глазах не было ни капли ожидаемого страха или паники. Я искал в них хоть малейший намек на слабость, но увидел только чистый, упрямый огонь, неприкрытый вызов и колкую насмешку. Она по-прежнему держала удар, даже находясь в моих тисках.
— Что, Игорь Вячеславович, опять привык, что тебе все в рот смотрят? — со скрытым, ядовитым торжеством в голосе ответила она, гордо вскинув подбородок и глядя на меня практически в упор, несмотря на неудобное положение. — В своем «Орионе» привык, что твоё слово — абсолютный закон для каждого сотрудника, и тебе никто перечить не смеет? Пришел сюда, рявкнул, приказал — и все вокруг сразу упали к твоим ногам, заглядывая в глаза? Привык, что твои топ-менеджеры заикаются от одного твоего взгляда и выполняют любые прихоти? Со мной этот номер не пройдет, Фёдоров. Можешь оставить свои замашки властного босса для своих секретарш и подчиненных. Я не из твоего холдинга, чтобы беспрекословно выполнять твои команды и гнуться под твоим давлением.
Я смотрел на её движущиеся губы, чувствуя, как внутри меня с новой силой закипает дикий, сумасшедший азарт от этого противостояния. Это было сродни охоте, где жертва отказывалась признавать себя побежденной. Я привык ломать самых сильных конкурентов на рынке, подчинять себе любые неблагоприятные обстоятельства, выбивать нужные решения из самых упрямых партнеров, это было моей работой и моей натурой. Но эта женщина была единственной на всем белом свете, кто мог швырнуть мне этот яд и этот вызов прямо в лицо, стоять в миллиметре от меня и даже не поморщиться от давления. Она знала мои слабые места и била по ним прицельно, безжалостно. И именно от этого я вожделел её еще сильнее, до темноты в глазах, полностью теряя остатки хваленого контроля. Её сопротивление не тушило пожар, оно раздувало его до небес. Мне хотелось подчинить её себе, заставить признать мое лидерство, но в то же время я до смерти боялся сломать эту её восхитительную, дикую гордость.