Контрастный душ окончательно смыл остатки ночной неги. Цитрусовый гель для душа выветрил из мыслей навязчивый аромат чужого парфюма, вернув мне кристальную трезвость ума.
Натягивая шелк я ловила кожей его приятную прохладу. Без бюстгальтера и трусиков тело казалось пугающе обнаженным, но это лишь добавляло адреналина в кровь.
Утро встретило меня ярким солнцем. Напольные часы в гостиной показывали ровно девять пятьдесят четыре, когда я бросила быстрый взгляд на свое отражение в зеркале у двери.
Шелк изумрудного платья холодил кожу, струясь по бедрам при каждом шаге. Тонкие бретельки удерживали ткань на честном слове, оставляя спину полностью обнаженной. Поверх я набросила классический черный тренч — он создавал обманчивую иллюзию строгости, но при движении полы распахивались, открывая слишком много. Из украшений — только парфюм с тяжелым, шлейфовым ароматом и тонкие шпильки. Дерзко для похода в ЗАГС, но мне именно это и было нужно.
Когда Кира вышла из подъезда, у меня внутри буквально оборвался трос.
Вчера в кабинете мне казалось, что я взял всё под свой контроль. Силой, напором, жестким «мы женимся» я выбил из-под её ног почву. Я думал, что сегодня утром заберу покорную, пусть и злую, бизнес-леди. Но то, как Кира шла сейчас ко мне на шпильках, не имело ничего общего с покорностью.
Изумрудный шелк платья облипал её тело, как вторая кожа. Тренч был расстегнут, и при каждом шаге полы распахивались, открывая бесконечные ноги и изгиб бедра. Ткань на груди натягивалась так отчетливо, что мне не нужно было даже гадать — под этим чертовым платьем не было абсолютно ничего. Ни единой лишней ниточки.
Кровь мгновенно, тяжелой и горячей волной хлынула вниз, и в штанах стало невыносимо тесно. Встал так резко и мощно, что у меня перед глазами на секунду поплыли темные круги. Я выпрямился, намертво вцепившись пальцами в капот своего внедорожника за спиной, чтобы просто не сорваться с места и не намотать этот шелк на кулак прямо здесь, посреди двора. Сама того не зная, эта женщина одним своим видом уложила меня на лопатки.
— Доброе утро, Игорь, — её голос прозвучал ровно, издевательски спокойно. На губах играла та самая торжествующая улыбка, от которой у меня внутри закипал дикий азарт. — Ты пунктуален. Едем?
Я не ответил. Молча сделал шаг вперед, рванул на себя тяжелую пассажирскую дверь машины и жестом приказал ей сесть. Кира скользнула в салон, обдав меня шлейфом своих дорогих духов, а я обошел внедорожник, сел за руль и с силой захлопнул дверь, отрезая нас от остального мира.
В салоне мгновенно стало слишком тесно. Я не заводил мотор. Просто повернулся к ней, нависая над пассажирским сиденьем, и уперся жестким, потемневшим взглядом в её идеальное лицо.