Когда мы вошли в архивные, торжественные залы, на нас начали оборачиваться. Мужчины откровенно залипали на изумрудный шелк, мелькавший в разрезе её тренча при каждом шаге, а я едва сдерживал оскал, перехватывая Киру за талию и буквально вжимая в свой бок. Моя. Смотреть запрещено.
Внутри меня поднималась глухая, темная ярость при виде любого скользнувшего по ней взгляда. Хотелось закрыть её от всего мира, спрятать в своей берлоге и не выпускать, пока она не признает мою полную власть. Кира чувствовала мое напряжение, её тело на секунду окаменело в моих руках, но затем она расслабилась и лишь едва заметно, победно улыбнулась краешками припухших после поцелуя губ. Она знала, какое действие оказывает на меня, и беззастенчиво этим пользовалась.
Сама процедура заняла от силы минут двадцать. Мы заполнили бланки. Когда Кира выводила свою фамилию на листе бумаги, её идеальные пальцы на долю секунды дрогнули — едва заметная трещина в её безупречной, ледяной броне, которую заметил только я. Это принесло мне мрачное удовлетворение. Она не так равнодушна, как хочет казаться.
Сотрудница ЗАГСа с вежливой, дежурной улыбкой сверила наши паспорта и, заглянув в календарь, ровным голосом произнесла:
— Ближайшая свободная дата для торжественной регистрации — через месяц. Двадцатого июня. Вас устраивает?
Кира попыталась повозмущаться для приличия, напоминая про брошенные в кабинете документы и горящие дедлайны, но я просто молча открыл перед ней дверь внедорожника. Спорить со мной сейчас было бесполезно, и она это прекрасно поняла. Нажав кнопку отбоя на в очередной раз зажужжавшем смартфоне, Кира грациозно скользнула на пассажирское сиденье.
Через пятнадцать минут мы уже парковались у одного из самых дорогих ювелирных салонов в центре.
Когда мы вошли внутрь, консультанты в безупречных костюмах синхронно вытянулись в струнку. В таких местах умеют с одного взгляда оценивать статус клиентов. Мы с Кирой сейчас представляли собой слишком яркую и опасную пару. Я — в дорогом костюме, с жестким взглядом человека, прошедшего через ад, и Кира — завернутая в черный тренч, из-под которого при каждом шаге вызывающе вспыхивал изумрудный шелк платья.
— Нам нужны кольца, — коротко бросил я подошедшему менеджеру. — Обручальные. И помолвочное с бриллиантом. Покажите лучшее, что у вас есть.
Нас мгновенно проводили в VIP-зону, на мягкие кожаные диваны. Перед Кирой выставили несколько бархатных планшетов. Камни на них сверкали так, что слепило глаза, но я не смотрел на бриллианты. Я смотрел на её профиль. На то, как она тонкими пальцами перебирала кольца, как оценивающе прищуривала свои серо-голубые глаза.