— Раз, два, три!.

Он начал отсчитывать мне нокдаун с настолько невозмутимым выражением лица, что позавидовал бы Миллс Лейн. Лева пренебрежительно и победоносно хмыкнул и отошел на несколько шагов, видимо, посчитав, что со мной все кончено. Продолжить у шахматиста, конечно, не хватит духу, ни сил.

Как бы не так, я пользовался моментом и несколько секунд сидел на земле, приходя в себя. Голова не плыла, он ни разу не попал вчистую (иначе я бы не сидел, а лежал), но передышка определенно требовалась. Я коснулся перчаткой лица и увидел, что, несмотря на защиту, у меня течет кровь носом. Но главное, что и у Льва легкие оказались отнюдь не без размера. Он переминался с ноги на ногу, опустив руки, а грудь быстро вздымалась вверх-вниз. Ага… Для него это был тревожный сигнал.

— Семь! — выдал Шпала.

Пора подниматься. Я гулко выдохнул и встал, занимая боевую стойку. Лев, на лице которого не было ни одной царапины, только что тяжело дышавший, широко раскрыв рот, теперь выпучил глаза. Да, братец, мы тоже не пальцем деланы. До тебя это чуть позже дойдет.

Болельщики взорвались одобрительным улюлюканьем. Так всегда бывало, когда явный фаворит начинает продувать темной лошадке. И тем самым забирает на себя симпатии зрителя. Плавали — знаем. Льву такое явно не понравилось, лицо его перекосилось в недовольной гримасе. Отчего и дыхание го еще больше сбилось.

— Точно махаться хочешь? — глядя на меня, уточнил Шпала.

Этот ещё не дал эмоциям полностью увлечь себя и смотрел на всё более или менее трезво — сообразно своим компетенциям.

— Продолжаем, — отрезал я, поднимая перчатки выше.

— Бокс! — Шпала разрезал воздух ладонью сверху вниз и спешно отошел с «линии боевого соприкосновения».

Энтузиазма у Льва чуть поубавилось. Но ударять в грязь лицом боксер совершенно не хотел. Собственная крутость, о которой в лагере едва ли не легенды слагали, вынудила его вновь пойти вперед с открытым забралом. Дыр в его обороне появилось еще больше, но я не спешил ими пользоваться — рано! Как бы ни хотелось, тут надо чуточку подождать.

И если в первой атаке Лев выжигал поле боя напалмом, то на этот раз количество ударов снизилось, скорость тоже заметно упала. Хотя свинги по-прежнему доносили чувствительный урон. И от каждого такого удара приходилось всем телом вздрагивать.

Я стискивал зубами капу и продолжал терпеть натиск.

— Ты… драться… собираешься⁈ — прошипел Лев между ударами.

— Так ты начинай! — ответил я через перчатки.

Слова еще больше взъярили соперника, и он кинулся на решительный штурм.

Ставка сработала. Я правильно предположил, что курение втихаря не доведёт пацана ни до чего хорошего, кроме проблем с дыхалкой. И бежал он на меня, уже вывалив язык едва ли не на плечо.