— Лютуют хулиганы?

— Ты про что? — Сеня покосился на меня, доедая вторую котлету.

Я кинул на порванную рубашку.

— Это… — толстяк поежился. — Я им чай принёс, заварку, как они просили, думал, отвяжутся, а они заставили меня спички тягать. А где я их возьму? Мамка меня убьет, если я спички возьму, и подумает, что я курю… а они один фиг не понимают.

— Так откажись, — я приподнял бровь.

Понятно, что за отказом от шпаны не последует ничего хорошего. Но если это не сделать, то запросы таких просителей будут только нарастать снежным комом.

— Ага, легко сказать, откажись… они сказали, что меня убьют, закопают — и никто не найдет, где зарыт, — вздохнул Сеня.

М-да…. я подвинул ему остатки котлет. Доедать не стал, хоть и хотелось, но всего должно быть в меру. Спортсмен всегда должен испытывать легкое чувство голода, не только на ринге, но и в животе. Очень хорошо сочетается со спортивной злостью.

— Ты, наверное, не знаешь. У одного из них батя милиционер! — добавил Сеня.

Вон оно что, я улыбнулся кончиками губ. Предположу, что папаша-мент — у Левы, раз он чувствует себя таким безнаказанным и борзым. На самом деле все, что называется, по классике. Обычно моральные уроды рождаются именно в благополучных семьях, причем куда чаще, чем в неблагополучных. Оттуда, наоборот, зачастую выходят честные и справедливые ребята, не все, конечно, но не суть. А причина такого поведения проста, как божий день — чуть что, и всегда можно либо за папину спину спрятаться, либо маминой юбкой прикрыться.

Такая вот синусоида поколений.

— Слуш, Сень, у меня к тебе предложение.

— Какое? — Сеня взглянул на меня, потом на недоеденную мной котлету, и, поняв, что я не буду ее доедать, отправил в рот.

— Тебе не надоело, что с тобой вот так обращаются? Ходишь тише воды ниже травы. А тебе ведь в лагере до конца смены жить.

Он шумно вздохнул. Кажется, даже для него котлета резко перестала быть вкусной, когда он представил всю череду вот таких дней.

— Надоело. Но что я могу сделать, если они меня собираются закопать! — искренне возмутился толстяк.

— Ну, допустим, забрать лопату и дать по башке разок? Давай, может, дадим им по башке?

Я понимал, что, если хочешь обломать рога гоп-компании, надо обзавестись союзниками. И Сеня, в котором было под килограмм девяносто веса, выглядел очевидным кандидатом.

— Ты чё, Миха! Давно в травмпункте не был? Как мы это сделаем? — воскликнул Сеня с таким видом, будто я сказал несусветную чушь. — Ну ты точно головой серьезно вдаренный…

— Я не о том. Тебя можно сломать, меня и любого другого. Любого, ты понял? — я выразительно посмотрел на Сеню, тот помотал головой, и я добавил с ударением. — Любого как и Леву, если делать это по отдельности.