Пронесло.

Я утер тыльной стороны ладони выступившую на лбу испарину. Необычные давно подзабытые ощущения, нечего сказать.

Линейка, кстати, подошла к концу и ребята потянулись на тренировки. Я тоже засиживаться не стал, и через несколько минут уже был на небольшой спортплощадке. Из головы никак не выходило то, что я увидел в «штабе»…

Спортплощадка с турниками и рукоходом сразу навеяла теплые воспоминания. Мне ввиду спортивного прошлого (прямо как Леве) приходилось бывать на подобных площадках нечасто. Но всегда хотелось это исправить. Чем были хороши такие площадки, так это своей универсальностью. При желании здесь даже можно было пройти полноценный сбор по ОФП. По крайней мере, все для этого необходимое тут имелось.

Тут тебе и турники, и перекладина, и брусья… даже канат есть, правда, его роль выполняла железная труба. А еще здесь были пеньки, зарытые в землю. При должной сообразительности на таких отлично тренируется координация и вестибулярный аппарат. И то, и другое в боксе — штука незаменимая.

Я довольно потер руками, предвкушая хорошую тренировку, когда за спиной раздался голос:

— Мих, я тоже хочу!

Сеня.

Я обернулся и увидел лыбящегося толстяка. Тот держал в руках коробку, из проделанных отверстий для вентиляции торчала трава.

— Поймал? — подмигнул я.

Приятно было видеть его таким довольным.

— А то!

Сеня с гордостью поставил на однин из пеньков коробку и аккуратно приоткрыл, боясь выпустить ящерицу. Я заглянул внутрь и увидел среди травы ту самую королевскую зеленуху.

— Поздравляю… а хвост-то где?

— Да отвалился, блин… — с сожалением выдохнул Сеня. — Но скажи, она ведь и без того крутая, да?

Ящерица, перепуганная до смерти, сидела на дне, рядом валялись дохлые комары, которыми Сеня предусмотрительно запасся для её прокорма.

— Вообще бомба! А хвост отрастет.

— Если бомба, то водородная.

— Ладно, закрывай коробку, будем пахать.

Сеня показал большой палец, крышку закрыл. И с трепетом отнес коробку подальше. Я, честно говоря, думал, что у толстяка не получится поймать рептилию. Но Сеня раз за разом меня удивлял. А еще я не думал, что он придет. Настроение еще час назад у него было ой какое подавленное. Надо будет ему майку отдать, кстати — уж больно он за неё переживал, когда мы в колхоз отправлялись.

— А че делать будем? — воодушевленно спросил толстяк.

— Всего понемногу, — заверил я, снимая собственную майку.

Будь я в возрасте Сени, то испытывал бы точно такое же стеснение относительно своих физических данных. Если полных обычно сравнивали с женщинами, то таких как я — со стиральной доской. Тельце у меня и вправду, хоть стой, хоть падай. Но это дело поправимое, и править будем прямо сейчас.