Вода в кастрюле закипела. Ягода уже бурлила внутри. Еще минут десять, и можно смело выключать. Время засекать было не по чему, поэтому засеку «на глазок». Но слишком уж все проходило гладко. Жизнь убедительно научила меня — когда у тебя все слишком хорошо, непременно жди жопу. Опыт и на этот раз не подвел.

— Мих… — послышался испуганный шепот Сени.

— Ну? — откликнулся я. — Ты чего в штаны наложил?

Толстяк стоял у окна и теперь резко присел на корточки, как будто увидел за окном Чёрную руку (с ней, как и с матерящимися ежиками, мне только придется разбираться вечером).

— Там мамка с директором идут!

— Куда?

— Сюда, блин!

Кажется, лимит приключений мы всё-таки не исчерпали, а вот удача где-то прохудилась и больше не укрывала нас.

— А чего это они так рано? — возмутился я.

— Ну все, мы пропали! — Сеня, как обычно, начал сгущать краски и от страха пунцовым сделался.

Я подошел к окну, выглянул так, чтобы остаться незамеченным, и увидел, натурально, директора с мамой Сени. Они шли прямиком в столовую. Оставаться здесь было небезопасно.

— Че делать? — заистерил толстяк.

— Снимать трусы и бегать. Валим на фиг! — я бросился к окну и тут же перемахнул через подоконник.

Судя по топоту, раздающемуся сзади, Сеня рванул следом.

— А мы компот не выключили!

Мы оказались на улице и притаились. Толстяк испуганно таращил глаза.

— Как же так, за такими вещами надо следить! — послышался приближающийся голос нашего директора. — А если бы вода попала в розетку? Представляете, что бы произошло? Остался бы весь лагерь без света…

— Я совершенно не специально, Савелий Иннокнетьевич, — отвечала женщина.

Она не возмущалась и не оправдывалась, голос её был, на удивление, очень мягким и спокойным. Я рискнул, поднялся на цыпочки и решил подсмотреть, как дальше будут развиваться события. Заглядывал не в окно кухни, а в соседнее окно, там директор и мама Сени остановились. Они стояли друг против друга, и, как мне показалось, расстояние между ними было далеко не рабочим. Опа…

— Че там, — зашептал Сеня, боясь высунуть нос.

— Порядок, не переживай.

Я подумал, что ему, во избежание лишних вопросов, смотреть в окошко как раз-таки не надо.

— Ми-и-их… — вдруг еле выдавил он.

— Да чего? — раздраженно огрызнулся я.

— Я, кажись, футболку на кухне оставил…

Мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Ну вот какого, спрашивается? Кто же оставляет такие улики⁈

— Может, пока они не пришли, я слажу?

— Да сиди уже, лазальщик, — я вздохнул, понимая, что если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам.

Если запустить на кухню толстяка, то он с перепугу, как слон в посудной лавке, половину кухни разнесет. А попадаться нам нельзя, иначе придется за ворованные с колхоза плоды объясняться.