— Ну не-е… я пас, Миш, у меня сегодня болит живот. И вообще я себя неважно чувствую.

Ясно. Боится, что не справится через забор перелезть. Ну и не хочет на ровном месте опозориться, как ему кажется. Я почесал макушку. Самый обыкновенный дощатый забор, правда, чутка перекошенный. Перелезть через него не составит особого труда. Помню, в молодые годы через столько подобных оградок перелезал, что не сосчитать. Значит, тряхну сединой и полезу снова.

— Ладно, одна нога здесь, другая там…

Я запнулся, смекнув, что мы не озаботились, куда будем складывать улов.

— Слышь, Сень, а у тебя нет случайно с собой сумки?

— Да откуда!

— Тогда майку снимай, — распорядился я.

— Это еще зачем?

Он посмотрел на меня так, будто я его попросил отпечатки пальцев тут оставить. Я пояснил:

— Мешок сделаем, надо же куда-то черешню складывать.

— Вот ты и снимай, — буркнул Сеня, которому не хотелось оголяться примерно по той же причине, что и перелезать за забор.

— Я-то сниму, но у меня ягоды в ней поместится килограмма два-три от силы, а в твою раза в три больше войдет, — терпеливо объяснил я.

— Может, в руках понесем?

— А может, ты майку все-таки снимешь? Твоей же мамке компот нужен.

— Ладно, — толстяк вздохнул.

Слез с велосипеда, аккуратно его к забору прислонил. Начал снимать одежду, выходило скверно — футболка, несмотря на свои не самые малые размеры, была натянута на нем как на барабане. И чтобы её снять, надо ещё было поднапрячься.

— Тебе помочь? — уточнил я.

Сеня не ответил и с горем пополам таки стянул майку, от усердия даже запыхтел. С голым торсом он казался еще крупнее. И я подметил, что за немаленькой жировой прослойкой вообще-то скрываются неплохие физические данные.

— Держи, только не порви, — протянул Сеня, покраснев.

Я взял футболку и тотчас превратил ее в подобие мешка. Завязал рукава и горло. Сеня все это время критически оглядывал себя, старался втягивать живот и встать так, чтобы занять выгодный ракурс. Молодость зелена, лет через тридцать он перестанет смущаться своего тела. Я припомнил, что на редких встречах с одноклассниками, которые приурочивались к круглым датам и годовщинам, многие мои бывшие одноклассники немножко запустили себя и раздобрели далеко за сотку кило. Но никого из них это ни чуточку не смущало.

Проверив получившийся мешок, я заткнул его за пояс и двинулся к забору.

— Давай, постой на шухере, лады?

— Ага… слышь, Мих, только по чесноку ответь, — Сеня медленно набрал полную грудь воздуха и тяжело выдохнул.

— Спрашивай.

Я даже слегка развернулся к нему, показывая, что весь внимание, хоть момент и был неподходящим.