При этом я прекрасно понимал, что такое положение вещей не может длиться вечно. Уж если Григорий Семенович перешел на озвучивание конкретных проблем перед всем коллективом (а у меня не оставалось сомнений, что последняя часть его выступления относилась к нашей околотуалетной стрелке со свердловскими) — значит, и его терпение, близкое к ангельскому, все равно подходит к концу. А с терпением тренеров в моем случае лучше было не играться. Это вон коренные москвичи из «непростых» семей могли не волноваться. В случае чего к следующему сезону их приткнут еще в какое-нибудь общество, или «поступят» в хороший институт. Да и жить им гарантированно есть где, на улице точно не останутся. А мне, если вдруг спортивная удача повернется ко мне другой стороной, светит только возвращение к родителям со всеми вытекающими последствиями. И главным из этих последствий будет то, что хрена лысого я еще сумею поступить в какое-нибудь боксерское общество — во всяком случае, до совершеннолетия точно, но там уже будет поздно цепляться за хвост уходящего поезда.

Оглядевшись на станции, я направился к лестнице, у которой и была назначена встреча. Рядом с ней расположились двое мужиков, которые явно кого-то ждали — по всей видимости, это и были те родственники нашего водилы, которым я должен был отдать сумку.

— Здрасьте, — поприветствовал их я, протягивая им сумку. — Вот вам от родственника посылочка.

— Какого еще на хрен родственника, — засмеялся один из них, принимая сумку и обращаясь ко второму. — Слышь, чего придумали? Родственнички, туды их налево! Такими темпами скоро на наследство будут претендовать!

— А кто же вы ему? — не понял я.

— Да тебя это вообще не должно колыхать. Или ты тоже родственником хочешь быть? — осклабился он, заглядывая в сумку.

Мужики заржали. Так. Похоже, водитель немного приукрасил, так сказать. Никакие это были не родственники. В сумке, которую я им привез, находились банки с икрой, а икра у нас во все времена была неплохим товаром и часто продавалась нелегально. Значит, наш водила просто-напросто барыжит икрой и решил меня использовать вслепую. Я-то думал, что он решил всю свою родню обеспечить этим деликатесом на предстоящую зиму. А оказывается, про родственников он наплел, чтобы я ненароком не отказался участвовать в его не совсем законных схемах.

В принципе, схема-то была выгодной. Даже если водила берет икру у браконьеров или перекупщиков дороже госцены, которая была указана на банке, он все равно имеет с этого нехилый такой навар. Ведь сейчас, во второй половине семидесятых, еще вовсю действует советская система снабжения. И чем дальше тот или иной город от Москвы, тем сильнее отличие его снабжения от московского. Причем это работает даже в Московской области, откуда жители ездили в Москву за продуктами, не говоря уже о более отдаленных населенных пунктах. В моей памяти тут же всплыли уже, казалось бы, прочно забытый мной выражения вроде «продуктовая электричка» или «колбасный поезд». «Что такое — длинное, зеленое, пахнет колбасой? — Поезд из Москвы».