Хорошо выглянуло солнце и стало согревать палубу, но я всё равно мёрз. Кажется, меня бил озноб.
Я не помню момента, когда мы причалили. Просто вдруг я оказался в палатке на берегу. Приня́л ещё дозу антибиотика и мочегонного. Очень хотелось помыться, но сил не было, и я снова уснул.
Во сне я бродил по каким-то коридорам. Там я искал Эви, чтобы отдать ей большой кристалл. Только её я не находил, зато встречал сома, который начинал мне выговаривать, что я влез в его владения и всё разнёс.
Он долго и путано вещал, про то, что я украл рыбью силу, что меня будут судить, ещё про что-то. Потом откуда-то появилась Лина и стала выговаривать, что я обижаю бедных рыбок.
Бредовость всё нарастала и нарастала. Вот я уже плаваю среди облаков в поисках патронов к автомату, вот меня несёт куда-то по космосу… и вдруг меня разбудил мелодичный девичий говор.
— Папа, па-апа, просыпайся…
— Мур-рка, не буди, не видишь — устал человек… — второй голос казался каркающий.
— Папа, ну па-апа… ну, вставай… — девушка явно не собиралась оставлять меня в покое. — Папа, уже давно утро-о!
Я с трудом разлепил глаза. Зрение всё никак не хотело фокусироваться. Наконец, мне удалось рассмотреть говорившую и теребившую меня. Это была самая настоящая кошкодевушка.
Лицо её выглядело совсем человеческим, а вот волосы оказались словно мелированы. Часть прядей была серо-рыжими, другая — чёрными. На головке её вверх торчали самые настоящие кошачьи уши с кисточками. Они поминутно двигались, ловя звуки. Обнаружив, что я проснулся, и шокировано смотрю на неё, девушка спросила:
— А можно мы медведя себе оставим?…
Глава 15 Возвращение
— В любом случае, наисильнейшим остаётся третий выброс, — устало произнёс Семён, глядя на Прохора Фёдоровича. — Этот, конечно, мощнее четвёртого, но всё же. В то же время скачок фона менее выражен, чем в любой из предыдущих разов.
— Необычные плетения, ещё что-нибудь? — спросил Прохор Фёдорович, оторвавшись от стакана чая, вставленного в наградной серебряный подстаканник с гербом империи и личным вензелем императора. Как всегда, на столе у него стояло блю́до с расстегаями.
— Тут такое дело, — протянул Евграф, проглотив кусок пирога. — Было какое-то воздействие, скорее поискового характера. С высоты трудно определить, но это явно не то, с чем мы имели дело раньше. Возможно, какие-то иномирские штуки. Да ещё очень интересны действия этого… — молодой службист сверился с записями, — казада́, ну или кхаза́да. Я так понимаю, — коротышка даже не пытался оказывать помощь Репью.
— Это вполне бьётся с описаниями нашего парня, триста восемьдесят шестой ведь говорил, что коротышки подвержены греху жадности более всех других, — протянул Прохор Фёдорович. — А элдьфи горды… Хм, надо бы понять, как нам использовать эти их дурные стороны… Что-то ещё интересное?