— Тогда кто же работает над тем, чтобы раскачать ситуацию? — напряжённо спросила Анастасия.
— Мы пока не можем связать их всех между собой. Либо существует несколько конкурирующих групп. Либо самих агентов влияния готовили очень давно. В таком случае они по команде, так сказать, проснулись и принялись выполнять свою работу независимо друг от друга. Однако столь масштабная операция требует титанических ресурсов.
— А это не может быть работой группы менталистов? — спросила Цесаревна.
— Их непросто спрятать, — пожал плечами Елисей Нилович. — Все, кто проявляют хоть самые слабые способности такого рода, регистрируются и регулярно проверяются, причём объективными методами. Никто давно не питает бредовых идей, о том, что магия — прерогатива аристократии. Именно благодаря этому глупому предрассудку ваш прапрадедушка смог сохранить в тайне и развить свои способности, чтобы применить их в нужный момент. Вы ведь единственная унаследовали талант отца, не правда ли, а второй ваш официальный дар — пиромантия, сколько я слышал, принадлежит роду Таракановых.
Цесаревна сглотнула. Ей редко доводилось видеться с настоящей матерью. Пусть даже мачеха относилась к Анастасии по-доброму, хотя и терпеть не могла её мать, Анастасия всё равно тосковала, а отец был вечно занят.
В последние свои месяцы монарх часто звал дочь к себе как, впрочем, как и других детей. Он говорил, что хотел больше общаться и чаще быть вместе, но тяжкое бремя власти ему этого не позволяло.
— Вы и так всё знаете, — дрогнувшим голосом сказал она. — К чему ворошить прошлое. Да, я менталистка, хоть пока что и слабее отца. Впрочем, честно говоря, я более способна оценивать внутреннее состояние человека, нежели внушать, что-либо, ну и, конечно, научилась не позволять мачехе с отцом лезть не в свои дела.
— Это именно то, что и нужно! — радостно заявил Елисей Нилович. — Жаль только, что ваши братья и сёстры этого не могут.
Глава 25 Затишье
Литиэль пришла в себя ещё не скоро. Ей непросто оказалось переварить всё, что влили в голову. Это был коктейль из воспоминаний многих. Эвииль, так звали менталистку, собрала его специально, чтобы помочь возродившимся ориентироваться в мире.
Немало чего в этой мерзкой жиже из памяти других было отвратительно природе древней элдьфи, но хуже всего оказались воспоминания менталистки. В них она с самым настоящим восхищением смотрела на глиняного. В нём она видела не ожившего истукана, а мужчину, отважного воина и защитника слабых.
А вот Литиэль различала, кто он на самом деле — чужак. Один из тех, кто построили странные штуки. Элдьфи прекрасно помнила все те гудящие кубы из непонятного материала, напоминавшего кость. Чужаки подвешивали их на столбы, натыканные то тут, то там.