По крайней мере, он чётко реагировал на команды Мурки. Медведя этого я освободил в лагере фанатиков около озера Красного примерно месяц назад. Тогда же я дал ему имя.
Теперь он каким-то образом прибился к нам. По крайней мере, Мурка не могла подробно объяснить, как это произошло.
Я сейчас забегу вперёд и скажу, что Потапыч более всего напоминал медведя из русских народных сказок. К слову, если судить по книгам, здесь вообще-то такое встречалось. И даже больше.
В удалённых от людского жилья землях, особенно на краю пустошей, находили довольно крупные сообщества пробуждённых животных. Причём разных видов.
Верховодили там медведи, врановые птицы и совы. Ниже расположились во́лки, рыси, и другие хищники, несколько особняком стояли бобры. Все остальные служили кормом.
Интересно, что эльфы звали пробуждённых плотоядцами. Действительно, пожирая других существ, они как-то усваивали их силу и развивались. При этом разумные накапливали много больше силы, чем дикие звери или пробуждённые. Из-за этого плотоядцев недолюбливали. Не раз и не два бывали случаи исчезновения людей в лесах, где они обитали.
Тут была ещё одна особенность: если животное пробуждал человек, а затем давал имя, то оно усваивало часть личности назвавшего и считало его своим, иногда родителем, иногда членом стаи, а иногда и богом.
И это, надо сказать, работало.Когда я чему-нибудь учил бывшую рысь, она словно бы вспоминала это и легко осваивала. Когда же её бралась учить Эви, Мурке было очень тяжело. Её непоседливый характер мало вязался с кропотливостью эльфийки.
Тут надо сказать, что кошкодевушка оказалась на редкость словоохотлива. С Карлом она буквально трещала, не останавливаясь, болтая о чём-нибудь или выпытывая, подробности приключений бывшего ворона. А ему было что рассказать.
Его пробудил некий человек с рыжей бородой и чрезвычайно скрипучим голосом. «Ну, пр-рям, как у Р-репья» — говорил враночеловек. Что-то мне подсказывало, что этого рыжего скрипуна я частенько вижу в городе.
Самым, впрочем, интересным было то, что ворон сбежал из Куйволы, вырвавшись из-под внушения воробьихи. Последнюю он люто ненавидел за её способности. Впрочем, сам такими же силами пользовался без зазрения совести, считая, что ради правого дела, например, добы́чи обеда, всегда можно.
В отличие от Карла Мурка не имела сплошного покрова на теле, и мне пришлось довольно долго объяснять ей, зачем нужно одеваться. Фигура, кстати, у бывшей рыси была о-го-го, и Гилви откровенно на неё пялился.
Ладно, это я всё не о том.
До замка мы добрались только пять дней спустя. Четыре я отлёживался, один все вместе ехали. Честно говоря, моя живучесть просто поражала. Пневмонией я переболел меньше чем за седмицу. Правда, тут не существовало антибиотиков, бактерии были совершенно непуганые, и оттого неустойчивые.