— Любовь, ага, — хихикала Агата, которую от горячего и крепкого травяного чая развезло не хуже, чем от пары бокалов вина. — Лет тебе сколько было, Ромео?

— Шестнадцать, — парень наморщил нос чисто как волк. — И что? У нас в деревнях девки в пятнадцать вполне себе замуж выходят и детишек рожают. А тебе, поди, уж все двадцать! Ты это вон… перестарок, во!

— Кто? — поперхнулась Агата. Как точно он угадал! Двадцать один ей исполнился буквально неделю назад.

— Перестарок! Старая дева! Вековуха!

Агата кивала головой на каждое слово, радостно улыбаясь. Какой, однако, разговорчивый волк ей попался!

— Пе-ре-зрел-ка! — наконец, гордо закончил свой перечень синонимов Рудик.

Агата картинно зааплодировала.

— Красавец, — одобрила она.

— Что, правда?

— Нет. Но твоему лексикону впору и позавидовать.

— А? — парень выглядел озадаченным, но на всякий случай кивнул головой.

— Раз мы закончили обсуждать мою персону, давай перейдем к допросу… в смысле, к беседе о тебе. Итак, тебе шестнадцать.

— С ума сошла? Мне девятнадцать!

— Ты что, серьезно три года волком бегал?

— Ага. И если бы ты меня не расколдовала, о великая перезрелая магичка, я бы так волком и подох. Возможно, даже сегодня. Видела, какие у ребяток из патруля топоры были? — Рудик почесал заросшую щеку и вздохнул. — Острые. Хоть брейся ими.

— Да, побриться тебе не помешает, — согласилась Агата. — Так что там с твоей невестой? Рассказывай сначала, не юли. Поди сам же и поломал все.

Волк лукаво усмехнулся, и Агата явственно поняла, что лет через пять, может, даже и раньше, из этого нескладного еще мальчишки вырастет удивительно обаятельный мужчина, гроза всех барышень округи. Оборотни развиваются быстро и рано взрослеют. Если его не пристукнут раньше, конечно.

— Ну, допустим, сам, — легко согласился он. — Но если б я знал, что Алеся моя приходится родственницей бабке Васе, неужто я бы с Сонькой целоваться придумал?

— Бабке Васе? — встрепенулась Агата. На память она не жаловалась. — Это не родственница ли бабки Алены?

— Ага. Родственница. Сестрица ее родная, старшенькая. Две их у нас в лесу живут: Елена да Василиса, обе…

— Прекрасные?

— Ты ж видела бабку Алену. Может, раньше и были прекрасными, а теперь — премудрые. Эх! Старые крысы.

Агата фыркнула удивленно. Премудрые, ты ж погляди! Какой интересный мир!

— А скажи мне, ребенок, ты чей будешь-то? Ищет тебя кто, наверное? Ну, кроме этих… с топорами?

— Не уверен, — вздохнул Рудольф. — Вообще, я принц, вот веришь — нет… ну что ты ржешь, как та лошадь? Принц, говорю! Ну ладно, не совсем принц. Но отпрыск рода знатного. Батька мой — сам князь Бурый. Ее высочеству, между прочим, служил в свое время, ну как служил… охранял ее, пока она там в темнице тужила. Это когда у нас тут Черномор правил, да.