— Давай сюда!
— Ты в душилках? — внезапно вспоминаю я про стальные браслеты, так и оставшиеся болтаться на стёртых в кровь запястьях товарища.
— Да, душилки.
— Так, может, тебе руки отрезать? Ты на двушке в момент отрастишь себе новые.
— Уже трёшка. Не трать дар. У меня всё равно ничего полезного нет.
И снова промазали. Склад с какими-то тряпками. Где же уже эта проклятая лестница⁈ Бежим к следующей двери.
— Стоять!
Ёженьки… Доскакались. И с чего я решил, что мы сильно оторвались от Светлых? Вон они, в конце коридора. Поднялись наверх через нашу же дырку. Руки паладинов пусты, но другого оружия им и не нужно. На нас смотрят открытые ладони…
— Беги!
И мир гаснет. Кажется, я падаю…
Спать.
Боль. Горячая, резкая, жгучая. Щёку словно огнём обожгло.
— Просыпайся, дружок.
Слово доброе, но тон, с каким оно сказано, злой. Очень злой.
— Дай-ка я.
И вторая щека вспыхивает пламенем боли. Меня бьют.
Йок! Я вспомнил! Меня же поймали. Усыпили плетением.
— Хватит! Всё! Я проснулся! Проснулся!
Снова камера. Только другая, не та, в которой я весь день просидел, дожидаясь восстановления дара, и не Валина. Потолок без дыры. Зато цепи и скобы, к которым те крепятся, прежние. Теперь на них вишу я. Мои ноги и руки разведены в стороны. На последних, похоже, браслеты-душилки. Дара нет и не будет. Я в заднице.
— Всё, Ваша Светлость. Уже не заснёт. Срок работы плетения вышел.
Кроме одетой уже в другое, более узкое платье графини здесь те двое Светлых, что ловили нас с Валей. Взгляды у мужиков злющие. Оно и понятно — я убил их товарищей. Вот уж вляпался, так вляпался… Сейчас меня будут допрашивать.
— Николь… — задумчиво произнесла Джузеппина Мария, разглядывая меня. — Не знала бы правды, подумала бы, что и это Личина. Ему нет и пятнадцати. И при этом бездушный. Как такое возможно?
— Рано начал, — пожал плечами один из Светлых. — Готовили с детства, за ручку вели по Пути. Наверное, тоже какой-нибудь принц. И я думаю, он всё же постарше. Просто молодо выглядит.
Принц… Ох ёженьки… Сколько я спал? Плетения Светлых работают долго. Вдруг, его уже нет? Вдруг, они уже казнили его?
— Что с Валей⁈
Оно само вырвалось. Все прочие мысли исчезли. Меня мелко трясёт. Это ужас. Настоящий ледяной всепоглощающий ужас. За себя не бывает так страшно. Неужели, всё зря…
— С кем? — не поняла Джузеппина.
— Он спрашивает про Вальдемара, госпожа, — подсказал другой Светлый. — Я же говорил, что это — его дружок.
— Валя, — оценила вкус слова графиня. — А мне нравится. Звучит даже лучше, чем Марио. Не бойся, малыш. Твой друг жив и здоров. У тебя получилось спасти его. Ты пришёл очень вовремя.