— Худжамбо, — ответил я на суахили, принимая вызов.

— Что? Я не расслышал, что ты сказал, Ниида-сан. Это Цуцуи Субару беспокоит, твой тесть. До меня тут дошли странные слухи. Точнее, факты. Мне прислали видео… где очень похожая на мою любимую звездочку Мияби девушка принимает участие в опасных уличных гонках под псевдонимом Кагуя. И эта машина — я видел точно такую же возле твоего дома. Я очень сердит на тебя, зять. Как ты мог подвергнуть мою драгоценную дочурку такому испытанию? Почему разрешил ей сесть за руль и рисковать жизнью? Если тебе так нравятся гонки, ты должен был сам в них участвовать, а не рисковать моей дочерью!

Определить, что Субару-сан врет, очень просто. Он открывает рот и говорит слова, складывая их в фразы и предложения. Ни капли он не зол на меня и беспокойство его мнимое. Хотя про то, что любит дочь, сказал правду, за это ему уже плюсик и возможность продолжить разговор.

— Я вас узнал, Цуцуи-сан. Уверяю, это были безопасные гонки, на подготовленной трассе и под присмотром специалистов. Я хотел даже пригласить вас с супругой, но не определился, как Хана-сан к тому отнесется, — соврал уже я. С самого начала тестя я приглашать не хотел. Не на мероприятие, куда кроме его бывшей жены придет еще и дюжина его бывших любовниц.

Я почувствовал, что Мияби слегка напряглась. Все еще обижена на отца. Но это не повод прерывать разговор, тем более, что определенные возможные планы на политика у меня в голове проскальзывали, хоть и очень гипотетические.

Следующие десять минут ушли на слегка лживые комплименты Хане-сан от Субару-сана и предельно искренние ей же, но уже с моей стороны. При этом мужчина не забывал ненароком похвалить свою нынешнюю молодую жену Аюми. Скорее всего, она где-то рядом и слушает разговор. Наконец-то, с неожиданной искренностью сообщив, что до сих пор побаивается Хану-сан, несмотря на то, что они теперь чужие люди, политик продвинул беседу к следующему этапу. Ох уж этот этикет. Я бы не обиделся, перейди собеседник сразу к делу. Но в политических кругах, видимо, по-другому не бывает.

— Макото-сан, можно, я буду тебя называть сыном? Я всегда мечтал о сыне, — внезапно, не ложь. — Моя драгоценная Аюми попытается подарить мне наследника, но при самых благоприятных раскладах до того счастливого дня как минимум девять месяцев. А до того момента, как я смогу поиграть в бейсбол с сыном — еще дольше, — не умей я распознавать истину, поверил бы, что мужчина страдает от нереализованных возможностей.

— Вы же можете поиграть в бейсбол с дочерью, Субару-сан, — подсказал я. — С Ринне-тян, она в школьной команде.