Салон первого класса размерами больше, чем моя квартира какой-то год назад. Вместо тесных сидений, какие были у перевозчика-лоукостера, тут едва ли не мягкий диван для каждого пассажира. Ну ладно, ладно, я утрирую, просто большие, мягкие и на удивление удобные кресла. На секунду даже показалось, что массажные, подобные тем, что я недавно видел в вип-лаунже, но не захотел испробовать. Мне не тесно и не узко! Можно вытянуть ноги и откинуться назад. А чтобы шум двигателей не раздражал уши — предлагаются наушники с активным шумоподавлением.

Всего четыре ряда по четыре кресла, половина из которых пустует. Восемь человек. И вот почему бы не позвать сюда кого-то из других пассажиров, чтобы им было комфортней лететь? Пожилых людей, например. Или беременную женщину. Наверняка в такой толпе народа, что набилась в салон эконом-класса, будет хотя бы одна.

Максимум комфорта. Какая-то тщеславная часть меня даже захотела сделать селфи, чтобы потом похвастаться перед знакомыми, коллегами, сестренкой и вообще всем миром, опубликовав пост в социальных сетях, но на этого хвастуна шикнул здравомыслящий и скромный Ниида, каким я и остаюсь. Хорошо быть миллиардером и летать первым классом. Еще лучше — летать за счет работодателя. Но… совсем отлично было бы остаться дома. Мой диван в гостиной не хуже этого анатомического кресла. Даже лучше, так как там можно было бы свою жену обнять, а не просто за руку подержать.

Супруга уселась рядом со мной. Я в проходе, она около окна. У Мияби я ни малейшего признака страха перед полетами не увидел. В отличие от меня самого. Более дорогие билеты не означают повышенный уровень безопасности. Пассажиры первого класса гибнут в катастрофах точно так же, как и те, что летят в хвосте самолета.

Место инспектора Кикучи оказалось в противоположной от нас части салона, по диагонали. В последнем ряду первого класса, мы же угодили в первый. Кроме него, компанию нам составляли два гайдзина возрастом за пятьдесят, постоянно болтающих между собой даже не на английском, а на испанском или итальянском. Кошмарно воспитанные люди. Как можно вести себя настолько громко? А смеяться во весь голос? И эти еще их жесты. Как будто бы слов не хватает и нужны их дополнять визуально. Мельтешение рук, напоминающее язык глухонемых, я видел в отражении на мониторе, вмонтированном в стенку перед никем не занятым местом.

Выступление бортпроводницы сразу на трех языках — японском, английском и испано-итальянском только расшевелило мои потаенные страхи. Ну а кто бы не начал бояться после рассказа о спасательных жилетах под сиденьем и о кислородных масках, падающих сверху, и предупреждении о том, что сначала надо обеспечить дыханием себя, а затем уже ребенка? Инспектор Кикучи, наверное. И моя собственная вторая половинка. И я, но только внешне. Я же обманщик, притворщик, трикстер. Вот и изобразил полное спокойствие.