— Нам нужно поговорить. Меня зовут Хошино Хикару-но-Ёри, я клянусь именем Инари, что не выдам тебя храмам, — негромко обратилась к ней японка, получая сувенирный мешочек с мармеладом, цукатами и даже маленькой бутылочкой апельсинового шнапса, придуманного мужем.

Хорошая попытка. Видимо, Айлен не настолько опытна в определении лжи, как считала, живя обычной жизнью. Всё просто: выдаст не она, а онмёдзи. Старшие жрицы, такие, как эта Хошино, большие мастерицы обманывать.

Пару секунд она разрывалась между несколькими вариантами: плеснуть в глаза этой Хошино соком и сбежать, позвать на помощь мужа, чтобы тот вызвал полицию, и, наконец, дать вторженцам желаемое. Может быть, она успеет предупредить Мартина и Марию, и те затеряются. Аргентина — большая страна. Да почему бы и другие не рассмотреть…

— Да не собираюсь я тебя отсюда забирать! Проводи нас туда, где можно поговорить, — уже открыто сказала ей Старшая. Ее командный голос подавляет. Хочется слушаться, подчиняться. Сколько у нее хвостов? Пять? Семь? Девять? Нет, точно меньше. Сама Айка-Айлен совсем забросила эту условность, перестала наблюдать, выросла ли в силе и даже в лису за минувшие годы обращалась всего пару раз, по просьбе мужа. Может быть, зря? Устояла бы сейчас перед волей Старшей жрицы? Маловероятно.

— Прошу вас, идите за мной, — слова родного японского как будто травмировали резко пересохшее горло и Айлен закашлялась.

Привела «гостей» на кухню. Её летнюю кухню, где каждую субботу она делает завтраки мужу и дочке. И сейчас на любимый стул Марии — как хорошо, что она в школе — село хвостатое чудовище из прошлого, способное разрушить её жизнь одним взмахом хвоста. А на месте Мартина обосновался охотник на лис. София почувствовала себя загнанной в ловушку. Глаза сами нашарили кухонный нож. Бесполезно. Как оборотень она сильнее и выносливее типичной женщины своей комплекции, но не настолько, чтобы сладить с мужчиной, прошедшим подготовку.

— Тут тебя зовут Айлен-София. Каким было твоё имя в Японии? Я Хошино Хикару-но-Ёри, мой… друг — Амано Широ.

Широ. Смерть! Сколько же оборотней он убил за свою жизнь⁈ Какой страшный человек! У него и пистолет, наверное, есть, заряженный серебряными пулями.

— Айка, но сейчас я Айлен. Пожалуйста, я не хочу обратно в храм. Там… нет жизни.

— Я смотрю на тебя и тоже не хочу, — призналась внезапно Хошино, — тоже хочу семью и милую дочку.

Жрица смотрела перед собой и не видела того взгляда, каким ее наградил Амано. Ну вот и оставались бы здесь, в благословенном богами междуречье, купили бы соседнюю ферму… нет… нет, не надо ей, Айлен Перейра, подобных опасных соседей.