Амано закашлялся. Он явно хорошо владеет собой, но шутка Айлен выбила его из колеи.

— Ваш муж, Мартин Перейра? — уточнил он, справившись с приступом.

— Да. Я досталась ему в наследство от деда, — с ехидной улыбкой ответила лисица. Это будет ее маленькая месть за нарушение покоя. Между прочим, почти ни в одной букве не соврала. Были и любовь, и поцелуи. Разве что умолчала кое о чем и порядок событий нарушила. Потому и Старшая кицунэ застыла, будто бы и сама собирается прямо здесь и сейчас окаменеть.

— Перейра-сан, расскажите нам всё, — изменившимся тоном попросила Хошино, — и я клянусь именем Инари, что сделаю всё возможное, чтобы вас никто больше не побеспокоил. Мой Старший — он великий человек, борец с системой, личный враг сёгуна и верховной жрицы. Ходят слухи, будто он потомок самой Тамамо-но-Маэ, по линии её дочери от Императора. Ты наверняка о нём слышала, если интересовалась новостями, пребывая в своём храме. Могла встретить новость о том, как он украл налоги на Хоккайдо, притворяясь несколько лет начальником полиции. После войны он настолько убедительно подделал свою смерть, что храмы были уверены, что нашли его тело в одном из военных госпиталей.

— Той самой? — даже сама будучи треххвост

ой лисицей, Айлен ощутила, как её спина холодеет при упоминании древней демонической лисы, воплощения всех страхов, передаваемых шепотом между послушницами.

— Именно. С некоторой точки зрения он потомок сразу двух божественных линий. Инари и Аматэрасу. И если кто-то и способен положить конец той несправедливости, что творится на землях Ямато, то Фудзита-сама… то есть Тадаши-сама… Хидео-сама, так сейчас его зовут. Айка… Перейра-сан, помогите Мизуне и остальным. Раскройте ваш секрет.

Наверное, Хошино особенно хороша в обмане и манипуляциях, так как Айлен не видела за ней ни единого признака неискренности. А уж как удивился её спутник, когда речь зашла о древней девятихвостой и потомстве Аматэрасу. Нет, никакой он не онмёдзи. Обычный мужчина.

— Вы… вы когда нибудь превращались в камень? — спросила хозяйка фермы. — Можете представить, каково это — окаменеть?

— Нет. Это тот опыт, о котором некому было рассказать. Считалось, что обратная трансформация невозможна.

— Это страшно… поначалу. А затем всё равно. Ты продолжаешь слышать всё, что происходит вокруг тебя. Всем своим каменным телом. Каждый шорох. Какие-то обрывки даже запоминаются, но тебе всё равно. У гранита нет эмоций, устремлений, мнения. Ты просто существуешь. Ты способна стать человеком в любую секунду, но не находишь ни одного повода захотеть этого.