— Да, он принесет пользу, это ведь лучший шанс для него вернуть своё доброе имя. Фонд имени Окане Цукиши даже оплатит его работу, как детектива, если потребуется. Хотя есть сомнения, что Амано-сан возьмет деньги за это расследование.
— Ох, какой будет общественный резонанс, — пробормотал в трубку молодой полицейский, несомненно переходя из истерично-возмущенного состояния в режим карьериста. Юто-сан отнюдь не дурак и понимает, какие карьерные перспективы откроет перед ним потенциально громкое дело.
— ОНА точно поможет? Если всё так, как ты о ней рассказал, сведения могут стать решающими. О боги, о чём я только говорю! О допросе призрака! Может быть, она еще и показания в суде даст… — что-то внутри инспектора всё-таки надломилось. Раньше он Кагешуго как союзника не воспринимал.
— В суд она совершенно точно не явится, независимо от того, призрак она или нет. Остальное… не могу отвечать за нее. Но почему-то уверен, что наш сегодняшний разговор она прослушает и без внимания не оставит. По поводу Амано-сана сообщу, когда станут ясны сроки его возвращения в Японию. Сейчас он помогает одной женщине где-то в Латинской Америке, насколько мне известно.
Что-то и правда уже долго ничего не слышно ни от Хикару-но-Ёри, ни от её спутника. Неужели в Аргентине настолько много апельсиновых плантаций и так трудно обыскать их все в поисках конкретной женщины?
Интерлюдия. Айлен София Перейра. Фермер, треххвостая кицунэ
Энтре-Риос называют аргентинской Месопотамией — междуречьем. Истинный рай — плодородные земли, зажатые промеж рекой Параной на западе и Уругваем на востоке. Идеальный субтропический климат, не придумать лучше места для выращивания цитрусовых.
Айлен в очередной раз повторила внутри своей головы текст лекции, которую ей предстоит зачитать туристам. Обычно Мартин сам занимался экскурсиями, но пару раз в год публичные выступления доставались ей. Как сегодня, когда мужу потребовалось навестить доктора в городе.
Самая сложная часть — цифры. Двести сорок гектаров всей фермы, из них сто восемьдесят под цитрусовыми садами, пятьдесят одна тысяча деревьев, четыре с половиной тысячи тонн апельсинов в год. Сорок семь видов птиц. Двенадцать разновидностей насекомых-опылителей.
Она очень хорошо это всё помнила, знала, любила, но постоянно сбивалась, когда дело доходило до озвучивания числительных. Наверное, всё дело в испанском: выучить его на уровне носителя, чтобы никому и в голову не могло прийти, что она японка — вот что оказалось самым сложным. Потребовалось более пятнадцати лет, прежде чем акцент полностью растворился. Мартин очень забавно пародирует ее раннюю манеру всюду заменять L на R. Приятно вспомнить. Ну… пора.