— Вот эта, левая, оригинал, но давайте не станем убирать вторую. У нас ведь научный эксперимент. Пусть она будет нашим плацебо. Я в это не очень верю, но вдруг получится с обеими? Всё-таки это мистика, всякое бывает.
Гэндзи призадумался. Перспектива петь для каменных близняшек его слегка смутила и этого оказалось достаточно, чтобы закончить лишние споры.
— Хорошо, пусть будет так. Позовите, пожалуйста, Амано-сана, пусть включает свой проигрыватель, я готов.
Влюбляйся свободнее… Целуйся чаще… Будь любимой больше, чем сейчас, больше, чем когда-либо… Сердце цвета красного вина.
Акияма Гэндзи не зря состоял в школьном хоре. Петь он умеет, голос сильный, объем легких большой, в ноты попадает почти безошибочно. Похоже, что пока скульптор-фальсификатор трудился над копией статуи, его работодатель без устали репетировал. Не удивлюсь, если с педагогом по вокалу. А быть может, одические вибрации как-то направляют и синхронизируют с мелодией? Помогают певцу добиться в мистическом караоке максимальных баллов.
Но слащавая мелодия, да и вообще музыка семидесятых совсем не в моём вкусе. А вот Хикару-но-Ёри чуточку всплакнула на эмоциональном резонансе и плотно прижалась к своему кавалеру плечиком, а тот не стушевался и приобнял женщину за талию.
Я уже подмечал, как давят на мозги одические вибрации. А где-то там в небоскребе Тэнтёвадо сейчас скучает Мияби, в платье, красном, будто то самое вино. Захотелось бросить все эти глупости с пробуждением лисиц и немедленно обнять любимую.
И даже Амацу-сенсей, спрятавшая перед ритуалом лицо за белой овальной маской, пошатнулась, как мне почудилось. Неужели эмоциональный посыл настолько сильный? Или это ее собственные воспоминания? Любила ли девятихвостая лиса того императора, дедушку Акиры? Горевала ли, когда ему пришел срок или отнеслась с его смерти с философией долгожителя, наблюдавшего, как очередной мотылёк-однодневка сгорает без остатка? А может быть, зная о перерождении больше обывателей, смотрит на бесконечный круговорот душ иначе?
Меня точно сейчас проняло. Не должно быть у лиса-обманщика в норме столь грустных мыслей. Что же чувствует Мизуна? А так ли это важно? Главное, чтобы ощутила хоть что-нибудь, насколько мне понятна концепция каменной безмятежности. Любое чувство приводит к осознанию — «пора вставать и начинать жить».
У Момо-тян слезы уже открыто по щекам потекли, понадобился носовой платок, а во взгляде Гэндзи, заканчивающего третий куплет, было разочарование. Музыка стихла. Неудача? Нет. Просто обычный человеческий слух не настолько чувствителен, чтобы за переливами мелодии и пением расслышать, как лопается сеточкой мелких трещин камень.