— И проверь. Я не вижу здесь смысла мудрить. Противник один. Жалеть дар не нужно. Если сверху подстрелит тебя, будем точно знать, что он там.

Это король Эренбурга так шутит. У него юмор особый. Но в целом он прав. Бояться забравшегося на дерево одиночку нам глупо.

— Да, там, — через минуту сообщил сбегавший к дереву Этьен. — Может, предложить ему сдаться? Смысл время терять?

— Не нужно, — отмахнулся король. — Тевон, урони его.

— Будет сделано, милорд.

Гвардеец побежал к дереву.

— Смотри, чтобы на нас не упало, — крикнул ему вслед король.

Но предупреждение было излишним. Тевон явно имел большой опыт в рубке деревьев даром. Один взмах рукой наискось — и толстый ствол, соскользнув с пня по срезу, начал медленно клониться в сторону.

— Тяжёлое. Не застрянет. Проломится до самой земли.

И Фрай прав. Ветви соседних деревьев не удержат свалившегося на них лесного гиганта. Уже видно, что вершина огромного дерева ударится о землю примерно в сотне шагов от нас. Шелест, хруст, треск.

— Живучий, — присвистнул король.

— Можно я добью, Ваша Милость?

Раз мы всё ещё здесь, а не на пляже, куда бы нас перенесло обновление, значит сидевший на рухнувшем дереве человек всё ещё жив. И это мой шанс. Тут ведь сам Единый велел поручить такое задание бездарю-Диксу, которого не жалко. Я сжигать за собой все мосты не хочу. Удирать невидимкой, когда не уверен в успехе задуманного — плохое решение. Вдруг у этого человека вообще нет даров? Или те есть, но у меня ничего не получится? Как потом объяснять эренбуржцам, куда и как я пропал?

— Давай. Должна же быть от тебя хоть какая-нибудь польза.

Фух… Выдохнув, радостно бросаюсь к упавшему дереву. Где он там? По идее на самой вершине сидел. Осматривая ветви, пробираюсь вдоль ствола. Ага! Слышу!

Да уж… Неслабо его приложило. Видать, пытался в последний момент перепрыгнуть с падающего дерева на соседнее. Не смоглось. Лишь сильнее в итоге досталось бедняге. Переломанный весь, от одёжи лохмотья остались, кровь повсюду. С такой высоты падать — никакой крепи не хватит. Ободрался, зашибся, разбился.

Но жив. Даже встать пытается. Сейчас помогу ему. Зачем человеку зря мучиться? Если дара нет — добью. Впрочем, если есть — тоже добью. Сам себя уже.

Со спины подбегаю к стонущему человеку и хватаю его за руку. Есть! Не бездарь! Вижу нить. Тянусь к ней.

Могучий Удар? Нет. Отрывок из жизни охотника посвящён убийству матёрого волка оружием. Не кулаком. Топором развалил на две части. Тут, то ли Мощь, как у Сёпы, что на время поднимает к небесам твои доли силы, то ли Ярость, как у Вепря, которая тоже самое делает с долями по всем трём ветвям не так лихо. Наверное, он и добил того ящера, которого его товарищи перед смертью истыкали копьями.